воспринимали именно так! – Ты считаешь, что пообщавшиеся с нами ромейцы видят нас именно так? К тому же у них есть закон, согласно которому гражданин Ромеи может считаться совершеннолетним уже с тринадцати лет, если имеются особые обстоятельства. Например, если он оказал услугу доминусу или членам его семьи. Так что нет, не в этом дело. – А в чём же, по-твоему? Вместо ответа Макс взглянул на часы и встал. – Надо идти. Катюш, ты родителям обо всём этом не говори, ладно? Ни о том, что мы успели перемолвиться с Василисом, ни о моих подозрениях… Я посмотрела ему в глаза. Пришлось запрокинуть голову, потому что оказалось внезапно, что братец опять вырос, и я едва достаю макушкой ему до плеча. В глазах у него была взрослая, чугунная усталость. На миг я прислонилась к плечу, потом отстранилась и сказала: – Идём. Буду молчать, как рыба об лёд. – Хорошо. И ещё, Кать… Попробуй посмотреть их ментально. Нет, ничего не говори сейчас, пожалуйста! Просто если сочтёшь это возможным – посмотри. Макс вышел из номера и пошёл к лифту. * * * Разговор с родителями, можно считать, не получился: мама была порозовевшей, посвежевшей, но сонной, зевала, хихикала и отвечала вовсе невпопад. Отец явно поделился с ней силами, потому что таких синяков под глазами я у него не видела никогда. Какой-то совсем непонятной становилась ситуация, и я решилась: коротко глянула на брата, кивнула и взяла маму за руку… Мы не просидели в маминой палате и получаса: заглянула медсестра, не грозная и величественная сестра Гарц, а другая, уютная толстушка. Несмотря на уютность и общий вид доброй бабушки, она очень лихо нас выставила за дверь… В коридоре Макс посмотрел направо, налево и повернулся ко мне. – Охраны тут никакой, ты заметила? – Я заметила, что войти можно только через вон ту дверь, а она открывается по электронному пропуску, – я взяла его за рукав. – Макс, мы не можем остаться здесь на ночь, нас выгонят моментом. Но я знаю, что дежурная сестра, вот эта самая милая бабушка, что осталась в маминой палате, сидит ночью вот здесь, за этим столом. И в коридорах везде камеры, а возле мониторов дежурит охрана. Они в клинике сколько уже? – Папа второй день, мама неделю, – сумрачно ответил брат. – Всё понимаю, но не могу не нервничать. – Дождёмся медсестру и поговорим, хочешь? Конечно, мы поговорили. И сестра Донован, оказавшаяся главной медсестрой отделения, вполне серьёзно к нашей просьбе отнеслась, обещала проверять родителей каждый час и клялась, что до утра комар не пролетит на вверенном ей участке.