чтобы эта штука переводила с русского на ромейский. Потом махнула рукой и решила: вряд ли бы нам дали сложный многоязычный амулет, зачем? В том мире, наверное, существуют другие языки, но мы же всё равно не могли бы их даже услышать! Потом, глядя одним глазом в листок, исписанный папиным почерком, а вторым в зеркало, я нарисовала на стеклянной глади сложную закорючку, напоминающую греческую букву альфа с ложноножками и выростами. Одновременно бормотала заклинание, и это было офигеть как сложно, потому что требовалось не только чётко проговаривать слова, но и ещё и повышать – понижать голос. Ну ладно, на третий раз – да-да, заклинание должно было прочитано три раза, строго с одинаковым ритмом и звучанием! – так вот, на третий раз я уже практически и не подглядывала. Дочитала, завершила последнюю ложноножку и уставилась в зеркало. За моим плечом пыхтел Макс. Какое-то время ничего не происходило. Нам, конечно, показалось, что вечность, но на самом деле минуту или полторы… Потом зеркальная поверхность подёрнулась лёгкой дымкой, та стала уплотняться и вдруг раздёрнулась, словно кто-то открыл занавес. С другой стороны стекла на меня смотрели знакомые тёмные глаза. – Мессере Василис, добрый день! – сказала я торжественно. – Добрый день, мессере, – маг растянул губы в улыбке. – Я сейчас немного занят, дайте мне минут двадцать, и я буду в вашем распоряжении. Изображение собралось в светящуюся точку и исчезло. Перед нами снова было обыкновенное зеркало, отражавшее мою физиономию, торчавшего за моим плечом Макса, стену номера и картину на этой стене. – Ты обратила внимание, как он тебя назвал? – спросил брат задумчиво. – Как? – Мессере. Похоже, господин учитель не хотел показывать тому, кто там у него сейчас, с кем именно он говорил. Интересно, правда? – Весьма… Ничего не поделаешь, придётся ждать, – со вздохом сказала я. Честно говоря, ничего хуже ожидания придумать для меня невозможно. Даже в нормальной обычной обстановке я уж лучше пойду на экзамен первой, чем буду торчать в коридоре и нервно грызть ногти, ожидая сдавших. А сейчас, после странных, бессмысленных каких-то нападений на родителей, мне просто необходимо было что-то делать, действовать, двигаться – бежать, догонять, ловить! Но пришлось сидеть за столом и раз за разом обводить на листке бумаги сложный значок, символизирующий ответ. Через несколько столетий зеркальное стекло засветилось по краю и слегка завибрировало. Я схватилась за серебряную рукоятку и вывела пальцем тот самый значок… – Простите, Екатерина,