я был не один, – слегка улыбнулся мессере Василис; улыбка его показалась мне несколько искусственной. – Мне показалось, что вы не захотите, чтобы Авгурион знал о нашем разговоре. Я прав? – Да, мессере, – кивнул Макс. – Мы хотели поговорить с вами, прежде чем обращаться к Авгуриону, к доминусу или к кому-то ещё. – Ну что же, я в вашем распоряжении на… – он поглядел куда-то в сторону, и я вспомнила, что в его кабинете там, справа, стояли высокие часы в деревянном футляре. – На полчаса. Потом придётся прерваться, доминус собирает срочное заседание совета. – И это означает?.. – Официально ничего не объявлено, но по слухам, была попытка переворота. Судя по тому, как мрачно звучал голос мага, попытка чуть было не увенчалась успехом. – Мессере Василис, у нас тоже… приключения, и мы с Катей считаем, что они связаны с Ромеей. – Рассказывайте. Двумя словами обойтись не удалось, но мы коротко рассказали и о прошлых появлениях рядом с нашей семьёй людей из Ромеи, и о последних двух покушениях, почти лишивших нас родителей. – К счастью, всё обошлось, они оба приходят в себя, – Макс завершил рассказ. – Но нет никаких гарантий, что следующее нападение не станет роковым. Нам бы очень хотелось знать, кто там, на вашей стороне, настолько заинтересован в том, чтобы сыскное агентство Линецких не могло более работать на Ромею. – Значит, кинжал был каменным? – переспросил маг. – Нам показалось, что он ничем не отличался от той мизерикордии, которой четыре года назад был убит Галлиус. – Скверно, молодые люди. Очень скверно, – мессере Василис покачал головой. – Вот что, я попытаюсь сегодня слегка проверить ваши предположения… – Только ради бога, будьте осторожнее! – вырвалось у меня. – Потому что вы единственный, кому мы можем сегодня доверять на вашей стороне зеркала. Мессере Василис криво усмехнулся, и изображение вновь погасло. – Ну вот и всё, – сказала я расстроенно. – Опять ни фига не выяснили. Ну невозможно же так жить, всё время ожидая нового удара! – Одна вещь мне не нравится… – сказал Макс. – Только одна? Счастливчик! Мне вот не нравится очень многое, а главное – я с этим ничего не могу сделать. Впрочем, насмешки моего брата никогда не задевали, поэтому он упрямо продолжил говорить. – Ты обратила внимание, что ни на меня, ни на тебя ни разу не покушались? Я пожала плечами. – И что? Кто принимает в расчёт детей? Ладно, пусть не детей, но несовершеннолетних граждан из хорошо обеспеченной семьи, которые, скорее всего, избалованы и пустоголовы? Ты ж помнишь, нас с тобой частенько