— Спасибо, Олег Михайлович! Вы можете быть свободны, — поблагодарила цесаревна местного лекаря, и тот, понятливо кивнув, тотчас вышел.

— Отрицательный результат — тоже результат! — утешил нас Виталий Андреевич Папоротников, тот самый сударь в шубе, он же приехавший с Бубном сотрудник ПУПа. — Италийцы, получается, тоже замешаны. А где италийцы, там, значит, и Ватикан.

— К роду Булочниковых вопросов всё больше и больше… — недовольно заметила Саша. — Если этот менталист Борьков не соврал, выходит, что именно через них его и продавили.

— Да, собственно, ко всем, кто род Борьковых давил, очень много вопросов! — качнул головой Папоротников. — Если уж продались, то, видимо, не один и не два, а все поголовно. Вряд ли кто-то из них не догадывался о том, на кого их род работает.

Меня, конечно, изо всех сил подмывало спросить, а куда же смотрел ПУП… Однако я и так знал, что это будет нечестно: за всеми в большой стране не уследишь. Хорошо ещё, царь вовремя опомнился и начал давить всю эту дворянскую вольницу. Плохо, что вопрос с правами двусердых подвис больше, чем на полвека. И всё равно, опомнился царь почти что вовремя. Ещё лет пятнадцать, и могло стать слишком поздно.

А в такие переходные времена самое удачное время для иностранных разведок. Всех недовольных, сомневающихся, стремящихся к лучшей жизни можно купить, привлечь, обласкать… Ну а дальше преспокойно использовать в своих целях.

Это потом, когда всё утрясётся, структура государства начнёт исторгать из себя враждебно настроенные элементы. А пока не закончилось время перемен — предателей, как бацилл в организме, появляется столько, что высмаркивать замучаешься.

— А ведь это всё где-то под Нижним происходит… — побарабанив пальцами по столу, сделала вывод Саша. — Выходит, италийцы там гнездо свили?

— Боюсь, сейчас на Руси вражьих гнёзд очень много, — вздохнул Папоротников. — Вон, даже саксы подо льдами в наши Серые земли сунулись… Это ведь уму непостижимо. И на секретном предприятии куча сотрудников в курсе, а наверх ни одна сволочь не докладывает. Я прямо даже сомневаюсь, глядя на это, что здесь у нас секретное предприятие…

— Ну, с предыдущей «точкой 101» тоже вышло не очень… — заметил я.

— Её ромеям хотя бы штурмом пришлось брать! А тут, Фёдор Андреевич, все ворота сами открыли! — с горечью ответил мне Папоротников.

Возмущение сотрудника ПУПа я прекрасно понимал. И мог бы много ему рассказать о том, как в одном параллельном мире, когда рушилась феодальная власть, вышло ещё кровавее. Причём для всех, от аристократов до сапожников. Но, увы, это было тайной, которую я раскрывать не собирался никому. Даже любимой жене.