— И ты пытаешься мне приказывать, Вирмин? Шептуну? — спросил я спокойно. — Это я удержал город, Вирмин… Это мои люди стояли на стене. Это я поднял песчаных воинов, что перебили за утро почти всех демонов. И я должен подчиняться твоим приказам? Мои люди должны умирать, чтобы ты, в угоду своей гордости, держал город, который нельзя удержать?

Я покатал слюну во рту, а потом, наконец, осуществил мечту.

Плюнул в рожу этого командующего.

Тот дёрнулся, как от удара, ошарашенно глядя на меня. Струйка стекала по его щеке, а он и не пытался её стереть. Настолько растерялся, видимо.

А я громко, чтобы все вокруг слышали, произнёс:

— Если ты не трус, то вызовешь меня на бой, Вирмин. И в этом бою пускай боги решают, кто тут достоин жить дальше, а кому пора второй раз пообщаться с Вечным Дитя и больше не портить жизнь другим людям.

Командующий наконец-то отмер. Медленно поднял руку к лицу и стёр плевок.

А вот сказать ничего не смог. Так и молчал, сверля меня полным жгучей ненависти взглядом.

— А если ты так дорожишь своей шкурой… И боишься доказать, что имеешь право командовать мной и моими людьми, то уйди с дороги, трусливый иух! — попросил я, не отводя взгляда, в котором, надеюсь, Вирмин читал свою дальнейшую судьбу. — Ты зазря угробил тысячи воинов в этом недоразумении, называемом городом. Мне не о чем с тобой говорить, ты — дерьмо под копытами перехана. А с дерьмом, знаешь ли, не говорят.

Нет, сначала он потянулся к рукояти меча. Как и любой мужчина, у которого остались хоть крупицы гордости. То, что я сейчас наговорил, тянуло на поединок. И даже на пару поединков.

Вот только поединок всегда забирает чью-то жизнь. А Вирмин знал, что умрёт именно он.

Его лицо дёрнулось, как в истерике. Видимо, этот иух пытался придумать, как выйти из ситуации. Естественно, в голову ему ничего дельного не пришло. И он вцепился, как утопающий в соломинку, в свою недавно полученную должность.

Ну что ж… Это уже второй командующий, которого западное объединённое войско лишится не без моего участия… Мои губы дрогнули в усмешке, и Вирмин, естественно, принял её на свой счёт.

Зато в его голове, наконец, что-то щёлкнуло.

— Командующий не имеет права участвовать в поединках! — сделав уверенное лицо, заявил он.

Не помогло.

— Богам плевать на наши должности и наше положение, — спокойно сказал я. — Если я произнесу священную формулу призыва девяти, ты не спрячешься за должностью, Вирмин. И не сможешь отказаться. А если ты не отойдёшь с дороги, то я начну говорить. И остановиться уже не смогу. Я сегодня потерял пятнадцать человек на стене. Пятнадцать человек, что от самого, демоны тебя дери, Илоса шли, убивая демонов. И ещё одиннадцать человек потерял в расположении отряда. А они прошли половину Края Людей, чтобы оказаться здесь. У меня не дрогнет рука зарубить тебя. И не дрогнет голос произнести священную формулу.