— Вот же сука… — выдохнул Папоротников, после чего встал, отошёл на несколько шагов и заорал в пустоту.

Орал он минуты две, причём без единого слова. Наконец, выпустив пар, ПУПовец вернулся на место, к костерку. И, как ни в чём не бывало, спокойным тоном продолжил разговор:

— А кто папку с доказательствами на начальника выкрал?

— Это уже не мы с Ливелием, — покачал головой Бализеус. — Но точно наши поработали. В любом случае, ты же догадался. Учуял, как собака, раскопал и сообщил. И тебя сослали. При этом никто не почесался заняться Брюминым плотнее. Никто. Видишь, не только у нас в империи разброд и шатание. А внешне-то да, в обоих государствах сплошной лоск и блеск…

Все мы мрачно смотрели на горящий на голых камнях огонь. Кроме Бубна, естественно: этого прошибить невозможно, кажется. А Базилеус, отхлебнув кофе, подытожил:

— И всё же ни одного из вас не бросили так жестоко, как меня и Ливелия. Ни одного. Не подставили. Не открыли охоту. Не отказались. И я, если честно, жутко вам завидую. Ваша родина оказалась честнее. Зато вы все можете нас с Ливелием хоть капельку понять…

— Ладно… Но почему вы двое не ушли на юг? — встряхнулся, словно скидывая плохое настроение, Папоротников.

— А этого я сам не знаю, — признался Базилеус. — Ливелий шёл сюда, а я за ним.

— Мог бы уйти один! — недоверчиво заметил Бубен.

— От кого? От Ливелия? От него в последнее время можно было лишь на тот свет уйти… Он же совсем с катушек съехал. А ещё недавно плетением зацепил каменюку в околоземном пространстве… Ну и перенаправил её на поверхность Земли. Мой начальник почти подобрался к вашему рангу «богатур». И как бы я от него живым ушёл? — Базилеус покачал головой. — Я шёл с ним туда, куда шёл он. И даже не помышлял о том, чтобы попытаться свалить. А его почему-то несло сюда… Почему? Да Бог его знает.

— А что этому предшествовало-то? — хмуря брови, спросил Папоротников.

— У него всегда болела голова в Серых землях. Ну и в землях Тьмы тоже, — ответил Базилеус. — Он стеснялся этого, поэтому только немногие знали. Научился терпеть и скрывать. Сами знаете, как все к этому отклонению относятся. Ливелий поэтому отказался от почётной службы в имперской страже. Они ведь иногда ходят воевать с отродьями Тьмы. А как воевать, если голова невыносимо трещит и не обезболивается? И в этот раз она у Ливелия болела. Я видел, как ему становится хуже. Мы сначала думали по Енасею спуститься на юг… Но Ливелий совсем дурной стал, едва мы до реки дошли.

— В каком смысле, дурной? — уточнил Папоротников.

— Для начала стал говорить очень странные вещи. Например, что избавление близко… — пожав плечами, рассказал Базилеус. — А на одном из привалов у него вообще мозги перекосило. С тех пор, если удавалось полчасика подремать, уже праздник был… Шёл и шёл вперёд, как заведённый… Снегоход бросил, когда топливо закончилось. А я ведь предлагал ему поискать, где бы добыть ещё. Не послушал. Зыркнул на меня злобно и за лыжи взялся.