— Так это… Вы же, Борис Петрович, уже все следственные действия провели! — напомнил я на случай, если ларчик просто открывался, и у моего собеседника банально разыгрался старческий склероз. — Меня опросили, жену опросили… У вас даже показания моих охранников есть!

— Акхм… Не знаю, откуда у вас такие сведения, Фёдор Андреевич! — нахмурился следователь, отчего глубокие морщины на его лице стали ещё глубже, что придало ему неуловимое сходство с видами горных районов Земли из космоса. — Из охраны, небось, кто-то проговорился?

— Что вы, охрана у вас замечательная! И она тут, откровенно говоря, ни при чём, — улыбнулся я. — Просто знаю, и всё.

Вновь недовольно пожевав губами, следователь взглянул на менталиста, а тот в ответ лениво пожал плечами.

И тоже захрустел при этом суставами. Мазь им, что ли, подарить, когда наконец-то освобожусь? Жалко этих стариков-то, если посмотреть со стороны. Сидят себе, скучают на работе… Буквально засыхают на ней от одноообразия.

И никаких им тут в Пятнышкове развлечений. Кроме моей физиономии.

Вот и радуются, словно энтомологи, поймавшие неизвестную науке бабочку.

— Ладно, Фёдор Андреевич… — вновь повернул ко мне шею в крахмальном воротнике Борис Петрович.

И даже попытался сделать очень суровое лицо:

— Кто с вами общался? Сердишкин или Петров?

Но я-то видел, что он рад новому витку развлечений. Старик вцепился, как клещ, в вопрос, откуда я узнал подробности, явно намереваясь повеселиться.

Я, откровенно говоря, тоже.

Поэтому вновь ответил жуть как честно:

— Я не знаю никого из этих людей…

— Это ваша охрана вообще-то! — нахмурил белые брови Борис Петрович, скосив глаза на менталиста.

— А они со мной не разговаривают! — пожал я плечами и улыбнулся.

В силу рабочей специфики такие люди, как Борис Петрович, очень любят загадки. И обожают распутывать их виток за витком. Так что следователь, как и ожидалось, сразу же внёс в нашу беседу разнообразие. И принялся заваливать меня новой порцией вопросов, а я отвечать — предельно честно.

И мысленно посмеивался, видя, как с каждым моим ответом и кивком менталиста растёт растерянность на лице Бориса Петровича.

Увы, долго веселиться нам троим не дали. В коридоре раздались тяжёлые шаги, дверь решительно открылась, и на пороге возникло знакомое лицо.

Точнее, голова. Голова Тёмного Приказа по Ишимскому княжеству. Он же Демьян Леонидович Лапоть, который допрашивал меня где-то пару месяцев назад.

— Ваше благородие! — скрипя суставами, ну точно мазь нужна, встал при виде большого начальства следователь.

А вслед за ним и менталист.