Вот такие у Дашковых были семейные тонкости… Впрочем, у многих, кто находился в зале, хватало подобных историй. Как и у обычных людей. Просто за перипетиями жизни «обычных» в норме не следят так пристально, как за родовитыми.

Пока Дмитрий и Екатерина Дашковы развлекали нас беседой, внезапно начался третий танец. Все устремились в центр зала, и мы присоединились.

К моему удивлению, и третий танец я выдержал достойно. Даже ни разу не наступил жене на ногу. Впору было записать в личном дневнике, что Федя — молодец. Но дневников я не вёл уже лет пять.

А потом раскрыли третий зал, где длинные столы ломились от угощений. И, естественно, все сразу же потянулись туда, чтобы подкрепиться, выпить и пообщаться.

А значит, оставалось потерпеть ещё пару часов, и можно будет уезжать. Если, конечно, Авелина не будет против. Пока ей явно здесь очень нравилось. А вот я начинал потихоньку уставать от необходимости улыбаться.

Очень хотелось забиться с бокалом в какой-нибудь тёмный угол.

К счастью, вскоре подоспела помощь: цесаревна, Дашковы и Василиса, затесавшаяся в их компанию, похитили у меня жену. А вместо неё оставили Витю Псковича и Диму Дашкова.

Неравноценный обмен, надо сказать…

— Пускай сударыни посплетничают! — заявил племянник князя, беря с подноса три бокала, два из которых передал мне и Псковичу. — Им надо.

— А н-нам? — уточнил Пскович.

— А нам, тем более! — отозвался Дима. — Фёдор, ты ещё танцевать собираешься?

— Нет… Боюсь, дальнейшие танцы приведут к моему полному провалу! — честно признался я.

— Тогда не удивляйся, если у тебя время от времени будут похищать жену! — усмехнулся Дима. — Она девушка красивая.

— Т-только т-ты с-сразу их н-не бей по ли-лицу! — с улыбкой посоветовал мне Пскович.

— Похитители мне настолько не понравятся? — поддержал я шутку.

— О, ещё как! — покивал Дима.

Отвечать, что мне большая часть здешней молодёжи и без того не нравится, я не стал. К счастью, этой самой молодёжи было на приёме Дашковых не так уж много.

— Что, молодые, общаетесь? — вдруг раздался рядом тихий голос.

Я обернулся и с изумлением увидел пожилого дворянина. Того самого, которого заметил на галерее во время танцев.

Само собой, это не помешало мне вежливо поклониться и представиться. Равно как и Виктору Псковичу.

А вот Дима Дашков удивился, кажется, куда больше нас.

— Дедушка? Ты решил спуститься к нам? — впрочем, по его тону было слышно, что он рад.

— Надо же знать, что нынче у молодых творится! — с усмешкой отозвался старик, поправив роскошный, но оттого не менее старомодный костюм.

— Судари, прошу любить и жаловать! Мой дед! Сиятельный князь и патриарх рода, Богомил Афанасьевич Дашков! — представил его Дима.