Она не знала, как воспринимал всю ситуацию Дрейвен, но надеялась, что он хотя бы понимал ее истинные мотивы. Может, не в детстве. Но спустя столько лет мог бы уже и догадаться.
— Обидел? — переспросил Дрейвен, хмурясь. Судя по лицу, он отчаянно пытался понять, но не мог.
— Да! Мы были лучшими друзьями, всем друг с другом делились, а ты скрыл от меня свою главную тайну. Сейчас я понимаю, что тебе так приказали взрослые, что ты не мог мне сказать. Но тогда та твоя ложь стала для меня настоящим предательством, — выпалила Аврора, как на духу.
Поднявшийся ветер начал трепать ее волосы. Пряди, выбившиеся из пучка, хлестали по лицу. Аврора нервно убрала их за ухо.
— Значит, ты никогда не считала, что "Яблоко не могло далеко укатиться от яблоньки" или что "Кровь не вода" или...
— Нет! Это все полнейший вздор. Я не хочу обвинять детей, наших однокурсников. Они всего лишь повторяли эти глупости за родителями. Но я и не понимаю их. Никогда не понимала.
— То есть ты не судила меня по поступкам моего отца, а обиделась на мою ложь? На мой поступок? — спросил Дрейвен с таким лицом, словно прозревший слепец впервые увидел солнце.
— Именно. А ты, дурак, не понял этого за все эти годы. И так и не извинился, между прочим!
Дрейвен рассмеялся. Его прорвало. Он смеялся долго, громко, немного истерично. Настолько громкий нервный смех в пустом парке, на совершенно пустой территории замка мог бы даже показаться мрачно-пугающим, если бы Аврора не понимала его причин.
— Леди Аврора Лур, — Дрейвен встал с лавочки, потом немного подумал и присел на одно колено, протянул к Авроре руки. — Прошу, прости, что не сказал тебе тогда всей правды. Прости, что я не извинился за это злостное сокрытие фактов еще тогда. Прости, что так ничего тебе и не объяснил толком, — перечислял Дрейвен с улыбкой.
— И еще за то, что решил, будто я могла бы прекратить наше общение из-за какого-то там отца. Я от своего-то раза четыре сбегала, лишь бы дружить с тобой. Как ты вообще мог подумать, что преградой для меня станет твой? — все еще недовольно вопрошала Аврора, однако подала Дрейвену руку.
— Да, верно. И за это тоже, — безропотно согласился Дрейвен.
Аврора стояла на кровати и смотрела сверху вниз на разложенные по полу листы бумаги. Сделав пару пассов руками, она сформировала тонкие световые нити и начала методично соединять между собой некоторые листы.
Узор, получившийся в итоге, не привел ее к правильному ответу. Но имя Родерика Фэйра, написанное на одном из центральных листов, выделялось на фоне всего остального хаоса. У ректора было огромное желание занять пост проректора. Аврора не понимала, как похищение детей могло бы ему в этом помочь, но и выбросить это из головы не могла. Ее подозрения в адрес ректора Фэйра только укрепились после того, как он попытался подставить Дрейвена под удар. Типичный ход: обвини первым, пока не обвинили тебя.