После выдающегося скандала с парочкой непристойных слов, герцог Шайн оставил проректора в покое и пошел искать сына сам. Это был уже четвертый рейд по замку за последние дни. Стены Рэйхолда еще никогда не были удостоены столь пылкого внимания в свой адрес.
С одной стороны, Аврора могла понять герцога. У него сын пропал, а не пара монет. Да еще и не просто сын, а «все надежды и чаянья», как выражался сам герцог Шайн. Но, с другой стороны, столь бурная реакция никак не помогала делу. Крики вообще мало когда помогали.
За герцогом приставили пару охранников, да и отпустили на поиски. Мало ли, вдруг сердце отцовское и правда подскажет, где искать.
С каждым часом этой неразберихи проректор становился все серее и серее. Аврора пришла к нему с докладом о проделанной работе — она осмотрела комнату Селины и поговорила с подругами девочки.
— Селина тоже планировала пропасть. Ее подружки сказали, что она уже несколько лет каждую субботу устраивала для избранных девушек посиделки с чаем в своей спальне. Это было традицией. Она собирала всех у себя, даже когда болела, даже перед экзаменами. А на ближайшую субботу все отменила заранее. Сказала, что у нее другие планы. Другие планы, понимаете? Она знала, что исчезнет, — рассказывала Аврора.
— У нас два исчезнувших ребенка, которые заранее знали, что пропадут. Восхитительно, — проректор Тенебрис устало откинулся на спинку кресла, потер переносицу пальцами. — Чушь какая-то.
— Согласна, — так же устало отозвалась Аврора.
Так и не придя к какому-либо логическому решению данной проблемы вместе с ректором, Аврора решила вернуться в свою спальню и расписать все нюансы произошедшего на бумаге. Ей хотелось увидеть всю картину перед глазами.
Коридоры замка, казавшиеся прежде уютными и приветливыми, теперь источали что-угодно, но только не человеколюбие. Казалось, замок устал от повышенного внимания к своей персоне. Казалось, что стены стали такими же угрюмыми, как проректор Тенебрис.
Конечно, Аврора понимала, что такой эффект создавало ее собственное восприятие проблемы, но ничего не могла с собой поделать. Ощущение плотной, непробиваемой, тоскливой горечи окутывало с головы до пят.
Перед поворотом к лестнице Аврора остановилась. Она услышала голоса. Один из них принадлежал профессору Фэйру. Она просто не могла отказать себе в удовольствии подслушать.
— Уверяю вас, все намекает на то, что это Дрейвен Велмор похитил детей, — рассказывал ректор Фэйр совершенно убежденно.
Он выглядел таким же пустым, как в день, когда Аврора впервые его встретила. Глаза, как две мерцающие льдинки. Не холодные, не жестокие. Просто совсем ничего не выражающие.