Как раз в этот момент подъезжает автомобиль. Отец сажает меня внутрь и распоряжается, чтобы меня отвезли домой.
Машина трогается с места, а я грустно таращусь в окно на огромное величественное поместье. Первый приём, куда взял меня отец, закончился полнейшим провалом. Горестно вздыхаю, смотря на порванное и грязное золотистое платье в пол. Красивое, сшитое на заказ, подчеркивающее мою недавно только оформившуюся фигуру, сейчас оно висит на мне как тряпка.
До восемнадцати лет я была гадким утёнком: пухленькая, с прыщами и смешными красными щеками, которые выделялись на моей бледной коже. В моей внешности мне нравились только глаза. Они были как у отца, голубые. Волосы цвета бледного блонда достались мне тоже от папы. Мне они не нравились. Брату больше повезло: его цвет волос был более золотистым, скорее даже песочным.
Сейчас отец будет улаживать этот инцидент с семьей Роя, с которой у нас давняя вражда, со времён нашего прадеда, которому не отдали в жены одну из дочерей Крэйвенов. С того дня мы на ножах и на дух друг друга не переносим. Раньше мне казалось, что это нелепый спор, который уже давно можно было бы мирно решить. Но сейчас…
Вздыхаю, кидаю мимолетный взгляд на главный вход и забываю, как дышать от тревоги, которая обдала всё моё тело, когда я встретилась глазами с Роем. И то, что я увидела в них, поселило в моей груди всепоглощающую панику.
Надеюсь, я больше никогда с ним не встречусь.
Часть 2
Следующим утром, практически на рассвете, отец отчитывает нас с братом по полной программе. Когда мы заваливаемся к нему, ещё сонные, зевая, он стоит у огромного окна и смотрит на красивый рассвет. С виду ничего не предвещает беды, но стоит ему обернуться и окинуть нас раздраженным гневным взглядом — сон как рукой снимает. Брат выравнивается по струнке, насколько позволяет ему его состояние, обхватывая себя одной рукой. На его лицо смотреть страшно: опухшее, с синяками и ссадинами, один глаз забинтован; у него диагностировано сотрясение и сломана пара рёбер.
Вчера я не успела поговорить с Марком, потому что над ним хлопотал доктор, а после он вообще уснул, поэтому мне ничего не оставалось, как тоже лечь. Даже сейчас в таком состоянии ему тяжело стоять, а отцу плевать.
— Вчера произошло нечто неприятное, — начинает отец, садясь за стол. — Я едва смог договориться с Крэйвенами, чтобы предотвратить последствия вашей выходки, дети.
Краем глаза вижу, как брат дергается и поджимает челюсти.
— Извини, отец, — раздражённо начинает Марк, — но я чего-то не понимаю: этот урод выйдет сухим из воды? Он душил Миру.