— А ты знаешь, где Оскар Викторович живет?
— Дам знаю, квартиру не знаю. Знаю дачу, были там в прошлом году, приезжали поздравлять на юбилей…
В ночь с пятницы на субботу Оскар Викторович проснулся от того. что супруга трясла его за плечо и громко кричала что-то невразумительное, а в окошко спальни дачного домика заглядывали отсветы близкого пламени. Когда начальник станции «скорой помощи» выскочил на улицу, он обнаружил, что перед домом весело потрескивает сгорающими досками небольшой палисадник, что отделял дачный домик от узкой дороги.
Когда пожар залили тремя ведрами воды, благо металлическая бочка для полива стояла совсем рядом, Оскар Викторович обнаружил на столбике соседского забора перевернутую пятилитровую канистру, от которой остро пахло бензином, и к которой было привязано позеленевшее рандолевое кольцо, из числа тех, что цыгане продают на каждом углу.
Глава двадцать третья.
О, женщины, имя вам…
Август 1994 года.
Центральный район Города. Частный дом.
— Здорово! — в проеме распахнутой калитки замер, улыбаясь во весь рот невысокий крепкий парень, одетый в серенький, потертый костюмчик, явно маловатый.
— Привет, Саша. Давненько тебя не слышал…- я шагнул в сторону, приглашая гостя войти.
— Так это ты не звонишь, не пишешь. — Сашу Яблокова, моего бывшего коллегу и однокашника, уволенного из милиции по состоянию душевного здоровья, что от полнейшей безнадеги подписался выполнять мои поручения, просто распирало от желания поделится со мной радостью, но он продолжал исполнять ритуал «приветствие».
— Ну что нового, чем порадуешь?
— Готовь бутылку, с тебя причитается…
— И за что?
— Ну так я тебя в милиции восстановил. — со сдержанной гордостью поделился со мной мой бесплатный юрист.
Ну да, восстановил. Если не считать, что я сделал все, чтобы облегчить свое восстановление, то да, Александр Яблоков бился за меня, как лев. В районный суд ни он, ни я не ходили, потому, как областное УВД не передавало мне повестки о судебных заседаниях, в результате чего мне в иске отказали. Зато в областном суде Александр потребовал приобщить к делу документы, которые я на службе подписывал в течении нескольких лет, и сравнить подпись на рапорте об увольнении по собственному желанию. Исходя из того, что я левша, а рапорт писал правой рукой, то разница в написании была видна невооруженным глазом. Ответчик в лице УВД потребовало проведения почерковедческой экспертизы, на что мой представитель Яблоков гордо заявил отвод всем экспертам, работающим в системе МВД, как лицам заинтересованным и работающим на ответчика по делу. Судьи решение районного суда отменили, направив дело на новое рассмотрение в районный суд, новому судье, который и предложил сторонам провести экспертизу в коммерческой структуре.