И тут перед глазами, будто само собой, встало детство как тяжёлый, забытый сон, который может вернуться. Вечная борьба за выживание в непростое время. Отец, Геннадий, возил сырьё для крупного завода на режимном объекте. Территория под охраной, КПП, строгий пропуск, и все вокруг говорили «полувоенный объект», будто это само по себе оправдывало всё. Вместо зарплаты кормили обещаниями, а иногда выдавали водкой, и это считалось удачей: хоть что-то.
— Это полувоенный объект, режимный, — твердил отец, будто это было главным аргументом. — А где сейчас не задерживают зарплату? Тут стабильная работа.
Мать, Наталья, только усмехалась, и в этой усмешке не было веселья:
— Лучше бы стабильная зарплата была. А работу можно и в огороде найти, такую же неоплачиваемую.
Хорошо, что мать работала поваром в столовой и продукты в доме водились. Голодом они не сидели. Но в одежде, в мелочах и в тех маленьких радостях, которые делают жизнь светлее, они были обделены. Старший брат рано понял, что ждать нечего, и уехал на север на заработки. Младшая сестра ещё училась в школе, и Лена ловила себя на том, что невольно присматривает за ней, подкладывая кусок получше.
Перед глазами почему-то встало уставшее лицо её подруги Ольги. Баба, которая тянула дочь в одиночку, с лицом, на котором уже отпечаталась вся тяжесть мира. Ольга не жаловалась, не ныла, просто жила как могла, и от этого было ещё страшнее. Лена видела, как легко можно скатиться в эту безнадёжную колею, из которой уже не выбраться.
С Денисом они встречались полгода, когда у нее пропали месячные, и она с ужасом узнала, что беременна. Про свадьбу были мысли, но не серьезные. Она больше склонялась избавиться от ребенка, но Денис почувствовал на себе ответственность и сказал, что готов расписаться и воспитывать. Жили у его родителей. Он продолжал учиться в институте и подрабатывать фарцовкой, торговал на рынке книгами, которые возили из Красноярска, где по выходным была ярмарка.
А теперь у них была своя торговая точка и личная квартира. О таком Лена раньше могла только мечтать. Она до одури стала бояться снова оказаться на дне, потерять этот хрупкий статус правильной, успешной жены, женщины, у которой всё под контролем. И сейчас этот страх медленно, но верно перерастал в глухую неприязнь к человеку, который своими руками рушил их общую крепость ради непонятных пацанских амбиций.
Лена лежала, уставившись в темноту, и чувствовала, как внутри всё сжимается в тугой узел. Сон не шёл. Он будто боялся подступиться к этой тишине, к этому напряжению, которое висело в комнате, как грозовая туча. Она прислушивалась к неровному дыханию Дениса и понимала: в этот раз он вернулся не с победой. В этот раз он принёс с собой нечто, способное разрушить всё, что они с таким трудом построили.