— Да… «Линда-2» у аппарата… да. Понял, «прошел Гавиезе», подтверждаю, принято. Встречаем.

Клацнула возвращаемая на рычаг трубка, шевельнулись командиры, на миг зажегся фонарик,

— Так, засекаем время, товарищи…

— Засекай, не засекай — от нас-то мало что зависит, — заметил, видимо, командир бронемашин. — Чугунка, она чугунка и есть. Проще было рельсы взорвать. А так… малоуправляемая дорожная сфера, всё наугад, не точно.

— Да, не в аптеке. Но все же… — прошептал Василек.

Как ни странно, сначала услышали стук колес, свет заметили уже позже — со стороны Гробыни приближался поезд. Шел, попыхивая, паровоз не слишком быстро, но нагло светя прожектором, следом тянулись пассажирские вагоны.

— Вот же суки, наглые, — удивился капитан с «пушками» на петлицах. — Как к себе домой[2]. Думают, вообще никто не догадается.

Янис слышал, как сидящий рядом москвич затаил дыхание. Да, сейчас поезд приблизится, по вагонам ударят орудия бронемашин, и начнется бой. Немцы, наверное, начнут выпрыгивать и разбегаться.

Нет, не угадали посыльные. Стук колес резко усилился, показалось, что приближающийся состав набирает ход — но стучало с иной стороны. Мимо станции промелькнула огромная, темная тень — идущий от Лиепаи паровоз несся на огромной скорости, с потушенными огнями, лишь из дымящей трубы неслись снопы искр.

— Ох, ты ж… — пробормотал кто-то из командиров.

— Красавцы, — в голос отозвался Василек. — Точно-то как рассчитали!

На идущем навстречу составе увидели встречную тень, панически загудел паровоз — там явно пытались затормозить, возможно, дать задний ход. Но было поздно — паровоз-таран летел на бешеной скорости. Мелькнули спрыгивающие с паровоза фигурки…

Катастрофа произошла метрах в восьмистах от станции. Сначала показалось, что могучие рельсовые машины столкнулись почти беззвучно, потом чудовищно громыхнуло и вспыхнуло, да так, что вздрогнула станция. Там — на насыпи лязгало, чудовищно расползалось, вагоны лезли друг на друга…

Ошеломленный Янис не мог оторвать взгляда. Да сколько же там людей в вагонах⁈

Сквозь ужасный хруст донеслось жужжание телефонной ручки, артиллерист закричал в трубку:

— Девятый, передавайте, ориентир четыре… пристрелочным…

Лежащие у насыпи паровозы и вагоны было видно отчетливо — там что-то горело. Сошедшие с рельсов, но оставшиеся на путях вагоны окутывала темнота, там что-то смутно мелькало, выбиралось из вагонов. Разрыв пыхнул левее насыпи, у одинокой сосны. Громыхнуло — посыльные отшатнулись от лопнувшего стекла в окне….

Капитан-артиллерист кричал в телефон, плотно зажимая свободное ухо. 130-мм снаряды ложились всё ближе к насыпи — наводчики 23-й береговой батареи были точны. Взлетало в воздух что-то неопределенное, бездушное, выгибались смятые рельсы… Еще и еще вспыхивало оранжевым в огненно-черной ночи…