Вместо этого я предложил:

— Если хочешь, я могу укрепить твоих умертвий. Вижу, что две из них уже совсем в плохом состоянии.

Даже магически оживленная плоть имела свойство изнашиваться. А брать новых слуг Елене было неоткуда, так что не удивительно, что её умертвиям требовался серьезный «ремонт».

— А как ты это сделаешь? — сразу заинтересовалась хозяйка, — у меня нет запасного материала.

Я улыбнулся.

— Как это нет? Здесь целый очаг, набитый потенциальными ремкомплектами.

Елена нахмурилась.

— Не понимаю. Я уже пыталась объединять осквернённую плоть с обычной, но она не приживалась.

Ольга удивлённо округлила глаза. Она и не предполагала, что такая проблема вообще может существовать. Её-то, как и Алину, я сразу научил правильному способу.

А вот Елена, похоже, сама до него не додумалась.

На самом деле, всё просто, если учитывать некоторые особенности обоих типов тел.

Каждое умертвие или химера при возрождении в качестве слуги получает некое подобие собственной энергосистемы, через которую некроманты вливают в них свою энергию и контролируют.

Но мутировавшее тело и обычное воспринимают энергию по разному. А значит и работаем мы с ними по-разному. Но есть довольно простой, хотя и не очевидный, способ объединить такие энергоканалы в одну общую систему.

Тогда и никакого отторжения не будет.

Так что я быстро объяснил и наглядно показал это Елене, сразу же подлатав одно из её умертвий.

Она потеряла всё своё самообладание и теперь смотрела на меня как на волшебника.

— Если бы я только знала это раньше… — восторженно прокомментировала она.

— Уверен, мне и без этого есть чему тебя научить, — намекнул я ей на очевидную пользу от нашего сотрудничества.

Упускать я её не собирался. Несмотря на некоторые пробелы в её знаниях, она была сильным некромантом. И я бы не стал заранее исключать того, что и её опыт может мне пригодиться. И не только тот, который касался произошедшего с моим кланом тысячу лет назад.

Но это, разумеется, тоже важно. А Елену теперь можно брать тёпленькой. Если до этого момента она ещё сомневалась доверять мне или нет, то сейчас я видел, что моя помощь настолько её впечатлила, что она разом стала намного более приветливой.

Она повела нас в дом, а Ольга тихо мне шепнула:

— Теперь я понимаю.

Я улыбнулся. Всё время, что я возился с умертвием, по внучке было видно, что она искренне недоумевает, зачем я трачу на это время. А теперь осознала и резко повеселела.

Я же чувствовал грусть за эту представительницу моего рода. Как печально, что урождённая Рихтер была вынуждена столько лет жить в одиночестве, когда никто не мог ей ни в чём помочь.