Дейенерис чуть повернула голову, глядя на меня снизу вверх. За последние две недели, по мере того как мои прогнозы один за другим подтверждались письмами Иллирио, а из мертвых камней в моих руках рождались живые легенды Валирии, ее отношение ко мне перешагнуло грань обычной сестринской привязанности. В закрытом пространстве острова, отрезанная от всего остального человечества, она замкнулась на мне как на единственном центре тяжести вселенной.
— Вчера ночью я перечитывала хронику Эйгона Завоевателя, которую ты оставил у меня на столе, — тихо заговорила она, и ее пальцы осторожно легли на рукав моей черной рубахи. — Там сказано, что в Старой Валирии сорок семей драконьих владык тысячу лет хранили чистоту крови, заключая браки только между братом и сестрой. Ты объяснял мне это через законы наследия признаков и строение крови. Что если мы смешаем нашу кровь с кровью вестеросских лордов — следующие поколения потеряют связь с драконами.
— Это математический факт, Дени, — спокойно ответил я, накрывая ее узкую ладонь своей. — Обычные люди для нас — другой биологический подвид с выключенными участками генетического кода. Именно поэтому Таргариены после Танца Драконов, начав жениться на дочерях андалов и дорнийцев, за сто лет превратились из богов на крылатых хищниках в обычных феодальных царьков, которых в итоге перебили молотами на Трезубце.
Она сжала мои пальцы крепче, а в ее голосе прорезалась та самая пугающая, фанатичная решимость, которая когда-то заставляла ее предков сжигать целые королевства:
— Я не позволю нашей крови выродиться, Визерис. Когда придет время продолжить род... у тебя не будет другой королевы из чужих домов. Я твоя сестра и твоя кровь. Так было в Валирии, и так будет у нас.
[Психологический мониторинг (Дейенерис Таргариен): Фиксация на операторе как на единственном допустимом партнере и лидере — 99,2%. Комплекс жертвы полностью замещен комплексом избранности валирийской расы. Вероятность несанкционированного контакта с внешними агентами — 0%.]
— Ни одна женщина из плоти и крови андалов не встанет с тобой на одну ступень, сестра, — ровно произнес я, глядя ей прямо в глаза. — Их удел — быть разменной монетой, заложницами и донорами ресурсов для нашей короны. Но прежде чем думать о наследниках, я должен решить проблему уязвимости наших собственных тел. Мы не должны зависеть от случайной стрелы, яда в кубке или старения плоти.
И словно в ответ на мои слова, с верхней смотровой башни над фьордом донесся глухой, раскатистый тройной удар бронзового гонга.