Я убрал ладонь, прижал к порезу на пальце тампон, смоченный в свежем восьмидесятиградусном спирте-ректификате из приемной колбы, и посмотрел сквозь решетчатый люк в полу палубы вниз — туда, где на самом дне трюма в железной клетке лежал связанный Джорах Мормонт.
Для полного пробуждения черного доминанта на вулканическом острове мне потребуется температура кузнечного горна, правильная геометрия теплового экрана и агония одного взрослого организма с развитой центральной нервной системой. Северный рыцарь послужит дому Таргариенов гораздо эффективнее, чем он сам мог себе представить.
Я задул лишнюю свечу, оставив гореть только спиртовую горелку под песчаной баней, и придвинул к себе чистый журнал наблюдений. До рассвета нужно было рассчитать точный состав зажигательной смеси для муфельной печи и составить список опальных мейстеров и алхимиков, которых люди Иллирио начнут скупать по всем портам Узкого моря уже со следующей недели.
Четырехмачтовая каракка «Тень Вхагар» бросила якорь в закрытой подковообразной бухте Малого Тироша на шестые сутки после выхода из Пентоса.
Остров представлял собой мрачный, обрывистый кусок черного базальта, торчащий из бирюзовых вод южных Ступеней словно обломок гигантского обсидианового клыка. Никаких песчаных пляжей, торговых причалов или рыбацких деревушек — только отвесные скалы высотой в сотню футов, поросшие жестким колючим кустарником, да узкая расщелина фьорда, в глубине которой пряталась старая мирийская крепость из серого вулканического туфа. Над плоской вершиной центрального пика в безветренное утреннее небо поднимался тонкий, едва заметный шлейф белесого пара, несущий характерный запах сероводорода.
С точки зрения географии и маскировки объект был безупречен. Ни один торговый галеон не сунется в эти воды из-за коварных подводных рифов и дурной славы пиратского архипелага, а с воздуха или со стороны открытого моря бухта полностью перекрывалась базальтовыми утесами.
Прежде чем шлюпки спустили на воду, капитан «Тени Вхагар» — одноглазый лисениец с выжженным клеймом контрабандиста на скуле, лично обязанный головой Иллирио Мопатису — поднялся на квартердек и протянул мне запечатанный свинцовой пломбой тубус. Накануне ночью мимо острова прошел быстрый посыльный люгер магистра, сбросивший почтовый буй у входа в рифы.
Я сломал печать, извлек тонкий лист вощеной бумаги и пробежал глазами по убористым строчкам, написанным шифром, который мы с толстяком согласовали перед самым отплытием:
«Партнеру по предприятию. Операция прошла штатно. Услышав о портовой лихорадке и получив обещание, что караван с исцеленной невестой догонит их через одну луну у границ Дотракийского моря, Дрого снялся с места на следующее утро. Стотысячные табуны уже выели всю траву вокруг Пентоса, и ждать месяц под стенами он не мог. Через три дня, в сорока лигах к востоку от города, кхал и трое его кровных всадников слегли с кровавым бредом и желтизной кожи. К утру четвертого дня все четверо были мертвы. Шаманы объявили проклятие соленой воды. Кхаласар раскололся на семь враждующих банд и сейчас увлеченно вырезает друг друга в степи. Пентос в безопасности. Мастерские по очистке спирта и варке стекла запущены в восточном квартале. С уважением, И.»