А значит, он был кому-то нужен живым. Или мертвым.
Я открыл глаза. Чувство преследования не оставляло меня с тех пор, как я сбежал из особняка.
Три группы искали меня. Возможно, больше.
И если я не разберусь с этим первым, то кто-то разберется со мной….
Старейшины Гильдии воров собирались все вместе крайне редко, предпочитая находиться в тени. За годы жизни каждый из них сумел добиться серьезной власти не только в Нижнем городе. Их связи опутывали Облачный город, и для многих именно их слово было законом.
Сегодня они собрались сразу по двум причинам, и обе они были связаны.
Первая из них ожидала наверху: молодой Фэн Лао страстно желал получить статус мастера, и единственная причина, по которой он его еще не получил, — возраст. Где это видано, чтобы мастером стал юнец, которому нет еще и тридцати зим?
Вторая была куда неприятнее. Пожар в доме драконорожденного, в результате которого особняк был уничтожен пламенем.
Под сводами тайного зала, спрятанного в глубинах Срединного города, горели масляные лампы, отбрасывая пляшущие тени на стены из черного камня. Длинный стол, массивный, словно вырезанный из единого куска древесины, возвышался в центре помещения. За ним сидели пятеро человек — пятеро столпов, на которых держалась Гильдия.
На спинке стула каждого был вырезан знак одного из драконов.
Лянь Шу, Дневной мастер, представлял стихию Земли. Худощавый, с длинными волосами, собранными в аккуратный узел, он выглядел скорее чиновником, чем преступником. Его длинные пальцы перебирали четки из нефрита, а взгляд был холоден, как рассвет в предгорьях. Он контролировал нелегальную торговлю, кражи и сбор дани, следил за потоками денег и связями с верхами. Для него все было расчетом.
Его противоположностью был Фу Шан, Ночной мастер, он воплощал собой Воду. Гибкий, почти змеиный, он был тенью в человеческом обличье. Узкое лицо, черные глаза, что никогда не отражали света, а голос — тихий, как шепот умирающего. Он управлял убийцами, наемниками, торговлей секретами и темными делами, о которых предпочитали не говорить. Между ним и Лянь Шу была давняя вражда — две стихии, два подхода, два разных взгляда на мир.
Старуха Юнь, хозяйка множества игорных домов, олицетворяла Дерево. Сутулая, седовласая, но с глазами, в которых еще ярко горел огонь жизни, она управляла людскими желаниями и их слабостями. В ее руках была сеть шпионов, ростовщиков и информаторов. Она не владела кинжалом, но ее слова могли быть куда опаснее.
Цзин Лэй, массивный мужчина с грубыми чертами, сидел поодаль, крутя в руках простой металлический гвоздь, который он мог вогнать в глаз врагу с двадцати шагов. Он был стихией Металла — грубой, неотесанной, но несокрушимой. Его люди были мастерами силового давления, выбивания долгов и охраны. Если нужно было что-то взять грубой силой — он был первым, к кому обращались.