— Я запомнила тот момент. Много раз потом, я вспоминала… Ты замер и смотрел, не отводя взгляда, Саар отвлёк меня вопросом, а когда я снова посмотрела на тебя, ты уже смотрел на меня злобно, с заледеневшим лицом и с усмешкой, больше напоминающей оскал.
И наг, и Каяна замолчали, явно оба вспоминая, чем закончилась та встреча в храме. Первым эту тяжёлую тишину нарушил Саргус. Сглотнув, словно прогоняя ком в горле, и без конца сжимая Каяну в объятиях и утыкаясь лицом в волосы, как будто старался надышаться впрок, наг начал говорить.
— Я потом… Когда проснулся, нашел твоё платье. Точнее, то, что от него осталось. Я боялся идти в лекарское крыло. Не мог понять, что произошло. Ведь понравилась же, такая хрупкая, такая маленькая. Красивая, как игрушка, в своем платье. Хотелось ползти немедленно, валяться в ногах и зацеловывать каждый пальчик, все до чего дотянусь. Но никто же так не делал, не говорил о таком, я не знал, как быть. И, как последний идиот, пополз в храм. По дороге увидел лавку, а в витрине платье. Зелёное. Отправил домой. Тебе. А приполз уже опять бешенный. Я ведь когда покупал его, думал, какая ты в нем будешь красивая…
— А я не хотела больше быть красивой, и нравиться не хотела, и вообще привлекать к себе внимание. Хотелось заползти в какую-нибудь дыру, свернуться калачиком и больше не просыпаться. С той встречи, я не надевала ничего, что было бы зелёного цвета.
— А я метался, словно под камнепад попал. Приходил в себя, словно из мутной жижи выныривал, и от ужаса сотворенного выть хотел, помнил, что хотел поговорить, попросить прощения, все исправить. А сделал все ещё страшнее, ещё хуже. Полз, как от пожара, в храм, а там дурел от гнева и ярости. А потом новость, как ледяной водой обдало. Ты беременна, а нам нельзя к тебе приближаться. А я в обход всех запретов полз к тебе, смотрел издалека. Видел, как ты улыбалась, придерживаясь рукой за живот, увеличивающийся с каждой неделей. Помню, как впервые увидел, как ты засмеялась, когда ребёнок затолкался. Ты была счастлива. Одна. Точнее с ним. Я ни разу с момента встречи, больше не видел тебя улыбающейся. Никогда. А тут… И я не нужен тебе был, только о ребёнке и думала. Словно… Словно потерпела уродов, зато получила свое личное сокровище, и даже не вспоминаешь…
— Саррг, ты что, ревновал к нерожденному ещё малышу? — Каяна от удивления даже развернулась в кольцах нага.
— Как ты меня назвала? — голос Саргуса стал тише, мягче, таким вкрадчивым.
Каяна действительно произнесла сокращённое имя по-особому. Мягко, с немного затянутым "эр".