— " Соглашайся, слезы это редкая вещь. И лечит, и показывает истину. А личина все равно и так в любую минуту растает. — Мама была спокойна. В ее голосе снова появились нотки аристократического высокомерия. — Порадуем муженьков на последок.
— Как на последок? Мама, что ты с ними собралась сделать?
— Посмотрим, что решит этот их совет! А потом я внесу свои предложения, которые они не смогут не принять".
— Я согласна, давайте ваши слезы. — Мне показалось, что в зале перестали дышать.
— Ну, слезы не наши, а богини. — Одноглазый шутник.
Старый храмовник сделал несколько пассов, и в воздухе появился поднос, который он бережно принял на руки. В высокий хрустальный фужер, что стоял на этом подносе, он влил переливающуюся жидкость из флакона, что носил на цепочке на груди. А потом, подал этот фужер мне.
Но его перехватил Рис, и под возмущенные выкрики сделал глоток и замер. Только потом передал мне и кивнул, что можно пить. Я улыбнулась такой детской самоотверженности и решительности. Раз уж я для него член семьи, то защищать он меня будет ото всех и от всего.
Лёгкое покалывание пробежалось по всему телу, словно волны черного тумана вились вокруг меня, истончаясь и исчезая. У меня появилось ощущение, что я только что вышла из душа. Кажется, что даже дышать стало легче. Поднимаю глаза и вижу кругом одни только ошарашенные взгляды.
— Полюбить Ланграна — еле слышным шёпотом произносит Маисса и смотрит испуганным взглядом в сторону моих мужей.
***
Интерлюдия.
(Сразу после совета клана, когда Марина сообщила, что Наариса пытались отравить)
Мальчишка, едва отошедший от грани кастует заклинание, что не каждый взрослый наг в силах сотворить. А я смотрю на воспоминания своей человечки и холодею. Я отдал распоряжение, но сам не проследил. И был уверен, что все в норме. Но увидев это…
Слов нет, прощение нужно не просить, его нужно заслуживать. Так всегда говорил отец. А тут… Если бы все осталось как прежде, я бы забрал девочек в свои комнаты и лично оторвал голову этим горе-строителям. И заставил сделать так, что и моя мать не нашла бы к чему придраться.
Но четыре хрупких человечки и больной, умирающий ребенок сделали нечто необъяснимое. То, каким стало это жилище, полным дерева и светлого, солнечного камня, напоенное живым теплом и уютом делало его роскошным, даже по меркам глав клана. Что сделать, чтобы перебить всю эту роскошь. Но как и откуда?
И как, как можно было не проследить, чтобы человечки получали достаточное количество еды с кухни? Мы не проследили, они не попросили, а в результате виноваты мы. И мы действительно виноваты. Встреча, обидели своими развлечениями, жилье, еда.