Нагиня злобно зашипела, но я почувствовала и ее страх.
— Умная дрянь, я не ошиблась. С кем еще ты поделилась своими подозрениями? А! Не важно. Жаль, что я сама не могу с тобой развлечься, но я подобрала тебе отличную компанию. Не мечтай легко сдохнуть, тварюшка. А мне пора возвращаться и поддержать подругу, что будет озабочена твоим розыском. И да, на мужей, что могли бы тебя почувствовать по связи, пока ты жива, не надейся. Наги, в момент близости, поглощены только похотью, но ты скоро все прочувствуешь на себе, так что не будем терять время.
— Близости? — сердце пропустило удар и болезненно сжалось.
— А ты разве не знала? Сейчас они, все трое с моими племянницами пытаются зачать детенышей. Именно поэтому Арисса их и оставила дома, а меня попросила тебя отвлечь и задержать, подержав несколько дней в закрытой части и показав, что бывает со строптивыми человечками. Но ты меня так раздражаешь своим длинным носом, что ты, к моему сожалению, не выживешь. — Нагиня зашлась в злобном хохоте.
Пребывая в отличном настроении, Нарга скользнула в портал. От стены отделились три тени, очень быстро приобретшие черты крупных нагов. Их глаза горели предвкушением расправы над беспомощной человечкой.
— Брат, помни, мать велела лицо не уродовать, чтобы могли опознать. — со смешком напомнил один из них другому.
— Разорванный рот опознанию не помешает. — Ответил другой.
Они стояли полукругом передо мной, прижавшейся спиной к стене. С жуткими подробностями рассказывали, что меня сейчас ожидает, наслаждаясь описываемыми мерзостями и предвкушая мой страх, мою боль, мои слезы и мольбы. Они уже были готовы наслаждаться моей беспомощностью.
Только, к их сожалению, беспомощной я не была.
— Никто! Не посмеет! Тронуть! Мою! Дочь! — даже у меня пошел мороз по коже от этого голоса. — Извини, дитя, но тебе придется побыть в стороне.
Секундное головокружение, и я словно со стороны, смотрю за происходящим. Мое тело распрямляется, меняется взгляд, появляется уверенная и пугающая усмешка на губах. Четкие и быстрые пассы руками и удивление на лицах бурых нагов сменяется болезненными гримасами, а затем паникой.
Наги пытаются отползти от моего тела, но Алиена, которая сейчас владеет им, скрючивает пальцы, словно птичью лапу, и непонятная сила тянет нагов обратно, срывая с них пластами кожу с чешуей. Я слышу хруст их костей, что повинуясь приказу Алиены, начинают ломаться, прорываясь острыми сколами наружу. Кровь заливает их лица, прорываясь потоками из ноздрей, рта и глаз. Я зажмуриваясь, пытаясь хоть так уберечься от воспоминаний о том, что здесь происходит. Я зажимаю уши, но крики тех, кто так любил быть палачами, все равно слышны.