Так, пока бурильщик отползает назад, мы вместе и работаем: отрезаем или отрываем съедобные части, кидаем в пасть, жуем, а присоски на руках впрыскиваю кислоту, которая растворяет менее съедобные части. Но как же мне хочется жареного мяса и супчика. Может тут есть горячие источники и там можно отварить вот эту мякотку, что на косточке. Покидать туда местных водорослей из водоемов, грибочки, что по слухам растут в таких пещерах. Ещё перчику острого чуток для раскрытия вкуса и ароматики. Вкуснотища будет.

— Пожалуйста, не ешь меня, мут. Ты ведь меня спас, ты не злой. Да и Дрис не вкусный.

Тьфу, блин. Мы же с Димоном чуть не подавились печенью. Нельзя же так подкрадываться к машинам для убийства. Вдруг рука дернется, клинок выскочит, в шею прилетит?

Нет, Дрис с головой не расстался. Я вовремя остановился, только голову повернул и замахнулся. Но симптом тревожный. Стоило мне провести здесь несколько циклов, как я готов не глядя снести кому-нибудь голову. Быстро что-то у меня нервы сдали. Ещё и ругаться много стал, приступы гнева.

Кстати на заметку в копилку размышлений. Когда я здесь только появился, я был более спокоен, рассудителен. Сейчас чаще теряю контроль над собой или мысль, зацепившись за какую-то мелочь, уносится в сторону. Просыпается та самая аналитическая чёрта характера, которую упомянул Димон из воспоминаний? Только бы их не перепутать.

Так, об этом позже подумаем, а то мой мозг опять пытается объять всё вокруг. Тут надо Дриса успокоить, пока этот неправильный гидралиск опять в обморок не грохнулся.

— Я не мут. Я разумное существо, у меня есть имя. То есть такой-же раз, как и ты.

— Разы не могут есть плоть. Только мобы и муты. И разы также могут мутировать. Ты изломанный раз? — спросил этот трусишка и отскочил от меня. Ещё и какой-то кожаный мешок к груди прижал.

— Нет, я не мут. У меня специальные Комбаров. Знаешь, что это такое?

— Да, — кивнул этот перепуганный переросток. Вот как при таких данных можно быть таким мямлей? — Но я о таких никогда не слышал. И таких как ты разов не видел.

— А я таких как ты. Хочешь сказать, что ты мне привиделся, Дрис?

— Нет, — впервые возмуется наш собеседник. Так, не наш, а мой. С этими влияниями точно скоро раздвоение личности начнётся. — Дрис настоящий. То есть ты ни меня, ни мою еду не будешь есть?

Так вот что у него в этом мешке — рацион питания.

— Есть не буду, но пить хочется. Раз уж я тебя спас, водой не поделишься со странником?

— Конечно, путник. Вот, возьми. Прости, но я не знаю твоего имени.

— Меня зовут Нико, — сказал я, забирая протянутую ёмкость. Выглядела она иначе, чем фляга Тэй. Слишком аккуратная, как оружие из тельмаха или ульмы.