— Саш, а ты считать-то умеешь вообще? — задал я наводящий вопрос, благо шагал рядом с быком, на котором гордо восседал мальчуган, пытаясь управлять здоровенной скотиной.

— Меня зовут Салеш! — вместо ответа буркнул мальчик и гордо отвернулся от меня в сторону Кайи, которая шла по другой стороне от повозки.

— Понятно…

К волшебнице ребенок сразу проникся доверием и даже не возражал, когда девушка называла его переделанным именем, а вот к мужчинам относился настороженно. Впрочем, меня это не сильно волновало, поскольку мы собирались вскоре отвезти его домой, когда поедем реализовывать трофеи в империю.

Как утверждал Мороз, это была нормальная практика, и наемники часто привозили ценную добычу в прифронтовые города, закупались там же всем необходимым и отправлялись обратно на границу, чтобы, рискнув, или сложить голову в очередном бою, или снова взять трофеи. Собственно, за счет них жили некоторые купцы, везя вглубь империи сабли и доспехи, а обратно вино и еду. В основном, конечно, вино…

— А ты в школу ходишь? — продолжала расспрашивать Кайя, не спеша шагая рядом с мальчиком.

— Так мне рано еще! — удивился Сашка. — У меня еще три года свободы есть!

— Почему свободы? — возмутилась Кайя и, решив внушить ребенку полезные мысли, продолжила: — Учиться полезно, без этого сложно… Я вот не доучилась, приходится теперь самой как-то до всего доходить, годами…

— Ты сбежала? — восторженно воскликнул Сашка, всем корпусом повернувшись к девушке, и чуть не сверзился при этом с быка. — Здорово! Я тоже сбегу, обязательно!

— Так, подожди! — Кайя вскинула ладонь, останавливая восторги ребенка, и уточнила: — Я не сбегала. Просто мне пришлось идти… Помогать семье, в общем.

— А… так ты же в обычной школе была… — явно разочаровано протянул мальчик и, поморщившись, отвернулся обратно. — Тогда другое дело. Нас в такую не возьмут, некому платить, а сами мы столько не укр… не заработаем.

— Подожди, то, что за школу нужно платить, я знаю, — влез в разговор я. — А если нет денег, тогда что меняется? Условия другие?

— Тогда нас ловят и отправляют в особую школу, где мы живем, пока это все не закончится, — нахмурился юный имперец. — А закончив школу, работаем, пока не погасим долг. Это даже не школа, это тюрьма для бедняков. Или для тех, кому негде жить, как мы…

Кивнув, я замолчал, обдумывая услышанное. То, что мальчишка сирота, было понятно по его оговоркам, про родителей он не сказал ни слова. А вот то, что таких детей изолируют, было новостью.

Некоторое время я шагал молча, слушая разговор ребенка и волшебницы, которая потихоньку вытягивала из Сашки подробности их жизни и чем дальше, тем больше хмурилась. Неудивительно в общем-то. Даже изгоям на островах жилось веселее, если уж на то пошло.