— Слушай, Иван, а что в концовке матча у вас произошло? Я что-то не разобрал, — спросил меня, хитро улыбаясь, директор Горьковского Автозавода Иван Иванович Киселёв, когда на следующее утро меня пригласили в его рабочий кабинет.
Старший тренер Валерий Шилов всё-таки сдержал своё слово. Он вчера пообещал мне беседу в другом месте, вот мы в данный момент и разговаривали за чашкой кофе с одним из главных людей города Горького и негласного руководителя нашей ледовой дружины. Так уж в советском спорте повелось, что каждая псевдо любительская команда имела своего покровителя и неофициального спонсора, которыми являлись фабрики, заводы, советская армия, милиция, КГБ и даже отдельные отрасли промышленности и сельского хозяйства.
И с одной стороны это было хорошо — спортсмены, числясь рабочими и служащими, могли круглый год играть и тренироваться, при этом получая машины, квартиры, оклады и премии. Плюс ко всему и сами команды тоже, по сути, ни в чём не нуждались. А с другой стороны, усиливалась зависимость от предпочтений каждого конкретного директора. Допустим, любил бы Иван Киселёв не хоккей, а волейбол, то сейчас бы хоккейная команда играла во второй лиге, латая старую амуницию и постоянно разбегающийся по лучшим клубам состав, а волейбольная в Высшей. В Северной Америке такое положение вещей представить было просто невозможно. Ни один клуб НХЛ не зависел ни от отдельных директоров, ни от предприятий и ни от каких либо государственных министерств.
— Вы разве видели вчерашнюю игру? — удивился я, так как ни один телеканал её не транслировал.
— Так, заглянул на самую концовку, — хохотнул директор автозавода.
— Что произошло? — пожал я плечами. — Когда невысокий защитник «Крыльев» Саша Сапёлкин попытался меня обхватить, у него задрался свитер, и шайба непонятно как залетела ему под хоккейные подтяжки. Ну а потом, когда мы вместе упали, шайба выскочила обратно.
— Повезло, — недовольно пробурчал Валерий Шилов.
— Без везения, Валерий Васильевич, больших побед не бывает, — высказался Иван Киселёв, который родился в 1917 году и, пробиваясь из самых низов, познал все жизненные тяготы. — Ладно, — крякнул он, спрятав добродушную улыбку с широкого волевого лица, — что у вас в команде стряслось?
— Я не могу работать в одном коллективе с товарищем Тафгаевым, — чётко выговаривая каждое слово, произнёс старший тренер. — Либо в команде останусь я, либо он. Третьего не дано.
— А я не хочу разбазаривать драгоценные очки направо и налево, — рыкнул я. — Нам до второго места рукой подать. Так почему мы на своём поле должны довольствоваться ничьей?