— Еда совсем нет, — продолжил старик, — коза мало остаться, мымбарук съесть. Мужчина совсем не родись, один девка. Девка много — толку мало. Я раньше мог девка трахать, пять жена имел. Теперь старый стал, не могу, только внучка много, внук нет совсем. Мало люди закава оставаться. Совсем мало. Скоро не быть.

— Может, мы тебе поможем, дед? — спросил я. — Где там твой мымбарук?

— Нет, мымбарук в гора сиди, к тебе не ходи. Когда еда совсем мало стать, женщин на мымбарук охотиться начни. Много умирай, ружьё плохой, но один-два мымбарук убивай, съешь. Теперь мымбарук хитрый стать, к люди не ходи, коза лови. Мы коза уведи, думай, он голодный стать, меня не бояться, приходи меня есть, я его стреляй. Такой план. А вы его пугай, он не приходи, лучше голодный сиди в гора. Очень хитрый стал мымбарук, беда.

— Ну, его можно понять, — признал я. — Жить всем хочется. Скажи, дед, а другой кросс-локус тут есть?

— Там, на другой гора, — старик махнул ружьём в сторону, у меня аж ёкнуло с перепугу. — Я туда давно не ходи, туда плыть, я плыть не умей, а лодка нет. Раньше там мост виси, потом упади, чинить мужчина нет совсем, у меня рука один, у женщина рука из жопа расти.

— Мы сходим всё-таки глянем, ладно?

— Твоя ходи куда хоти, закава — свободный страна. Но смотри, чтобы женщина твоя не видел.

— Почему?

— Мужчина нет совсем, сильно хотят. Не отпусти тебя. Женщина много, ты один, тяжело тебе быть, я так думать. У тебе две женщина есть уже, но наши за тебя подраться, друг друга поубивай. Плохо быть!

— Да уж чего хорошего, — согласился я. — Ну да ничего, мы быстро, туда и обратно. Где там, говоришь, мост висел?

Моста действительно нет, но даже если бы был, то ничем нам не помог бы. Остатки наглядно выдают конструкцию из палок и верёвок, которая и в лучшие свои годы вряд ли являлась шедевром архитектуры. Женщина с козой — вот предел его пропускной способности. И то, обе должны быть худыми.

— Этот срез правда странный, или я просто мало видела? — спросила Крисса.

— На оба вопроса «да», — ответила Аннушка. — И ты мало видела, и срез необычный. Коллапс тут был очень давно, но всеобщей гибелью не завершился. То ли корректор вытащил фокус, то ли ещё что-то случилось, не знаю. Но потрепало его сильно — уровень моря резко вырос, и жизнь осталась только в самом высоком горном районе. Срез был, говорят, довольно развитым, но вся цивилизация осталась внизу, где и утопла, а выжили только горцы, суровые, но бестолковые. Вдобавок по какой-то причине стало рождаться очень мало мальчиков, диспропорция усугублялась тем, что они все были по горским понятиям воинами, то есть резали друг друга почём зря по поводу и без. Так бы все и сдохли, но срез оказался на удобном пересечении маршрутов — кросс-локусы, плюс репер, плюс Дорога. Торговля тут, правда, оказалась специфической — продавали женщин, которых тут переизбыток, покупали оружие и еду, но основной товар среза — наёмники. Те немногие мужчины, что всё-таки выживали в этом месте, считались безупречными воинами-телохранителями, верными и свирепыми, готовыми отдать жизнь за хозяина и при этом ровно в меру тупыми, чтобы не претендовать ни на что больше. Иметь своего личного горца было одно время очень престижно. Их заработок стал основой здешней крошечной экономики, а те немногие, кто доживал до конца службы, возвращались сюда. Набирали себе жён, сколько могли прокормить, делали им кучу детей, и тем как-то поддерживали популяцию.