— Но главное задушить конкурентов, так?
— Похоже на то. Видимо, их основной бизнес — продажа гранжевых глойти, значит, они заинтересованы в том, чтобы караваны ходили по Дороге, а не через кросс-локусы.
— Вот же сволочи, — сплюнула Аннушка.
— Вся эта схема с гранжем выглядит какой-то запредельно людоедской, даже рейдерам от неё не по себе. Поэтому нормальные караванщики стали переходить на маршруты контрабандистов, через кросс-локусы. Дольше, сложнее, тратится больше топлива, большой караван не везде просунешь, зато совесть чище. Пока процесс в самом начале, они осторожничают, прикидывают плюсы и минусы, но тенденция очевидна. Ничего личного, только бизнес. «Звериный оскал капитализма», я плакат такой видел.
— Что там пленник?
— Ты правда хочешь знать? — спросил я.
— Нет, вообще не хочу. А мы что будем делать? Что ты на меня так уставился? Тушь потекла?
— Ты разве красишься?
— Нет. Вот и удивляюсь, чего ты пялишься.
— Знаешь, — сказал я осторожно, — кажется, это первый раз, когда ты спрашиваешь у меня, что нам делать. До этого ты только командовала.
— Да? Ну, не знаю. В любом случае, не привыкай к этому, солдат.
В реалиях нашей войны эти ребятки при такой организации располаги не прожили бы и часа, первый же дрон разнёс бы их в клочья. К чёрту дроны, любая штурмовая группа сэкономила бы патроны, запинав их берцами. Пьянка на природе, а не ППД. Пока я общался с пленным… Нет, никакой он не пленный. Я его не в плен брал, а на экстренный допрос с ликвидацией. Пленный обязывает к определённому отношению, но это не война, а он не солдат, который защищает свою страну, какой бы там она ни была. Это бандиты, убивающие гражданских ради денег, и конвенция о военнопленных на них не распространяется. В общем, пока мы общались с их главным, рейдеры окончательно расслабились, видимо, решив, что их «рабочий день бандита» закончен и пора перейти к вечерней программе. Когда они сообразили, что их товарищи падают на землю не потому, что перебрали, а из-за лишних отверстий в головах, то из девяти оставалось уже четверо. Двое кинулись к пулемётам, двое — прятаться, но это было бесполезно, потому что они даже музыку выключить не догадались. Тихие хлопки моей винтовки терялись за бумканьем басов, и единственная пулемётная очередь ушла в направлении строго противоположном моей позиции, как специально старались. Всех дел минуты на полторы, и то потому, что скорострельность у винтовки слабая.
— Ловко ты, — прокомментировала Аннушка, поленившаяся даже пистолет достать. — Умеешь.
— Пьяные и глупые. Привыкли убивать беззащитных. Из бандитов не выходят военные, не тот настрой. У нас одно время можно было заменить тюрьму фронтом, и многие потом воевали отлично, но только не бандиты. Их нередко свои же кончали в конце концов за мародёрку или насилие над гражданскими. Не та психология.