— Товарищ…

— Да харэ уж махать! — остановил пузана жестом Солидол. — Чего хотел-то, служивый? «Т 21» это мы.

— Так это, того…

— Этого! Бля, чего надо?

— Вашего командира там, того, в штаб вызывают.

Солидол молча переглянулся с часовым и злобно сплюнул. Обычно просто так в штаб не вызывают, значит, обязательно их отряд опозжа пошлют в какое-нибудь гиблое местечко. Только тут неплохо устроились как на те… Вот же сука!

— Понял, я тебя. Передам. Своим так и скажи, что скоро будет. Минут так… — Солидол глянул на часы и на некоторое время завис. — Ну, короче, будет.

— Ага, — облегченно кивнул пузан и уже собирался повернуться, как вспомнил. — Таащ ефрейтор, разрешите идти?

— Разрешаю, — снисходительно кивнул Солидол и бросил прямо на асфальт недокуренный окурок. — Вояка, бля, какой смотри невъебенный пиздует! В Росиюшке, вообще, что ли, никого не осталось?

— Да бабы и дети одни. Не зря отсюда девок везут и пленных обратно не отпускают. Вчерашнюю шведку, кстати, видел? Сдали трофейной команде по описи, скоро в Россию поедет. Эх, мы же когда?

Солидол оглянулся и заметил в глазах боевого товарища такую боль, что его ответные слова застряли в обычно луженой глотке. Немного позже он все-таки ответил:

— Как только, так сразу. Нельзя работу недоделанной оставлять, брат. Уже проходили…

Солидол нашёл своих в комнате и сообщил свежие новости. Потом решил подначить Гоблина.

— Ёшкин матрёшкин! Предлагал же тебе девку трахнуть. Сейчас трофейщики попользуются.

— Не она первая, не она последняя, будут еще девки, — снайпер деловито разогревал сухпай. Только он один из всех ел на завтрак кашу из него. — Один хрен пока норгов не отпиздим, нам дома не видать. Так что будем пользоваться здешним производителем.

В комнате загоготали, только Пенс недовольно сдвинул брови.

— А как же Европа?

— Бля, оно тебе надо, Солидол? Хватать чумку и химию. Там оставшихся каклов и прочих молдаван нагонят ништяки вывозить. Те и так за гроши родину продали.

— Ну да, скорей всего так и будет, — рассеянно протянул Грохот, потом посмотрел на товарища. — Думаешь, нам много отсюда разрешат вывезти?

— Обещали вроде. Да и железку уже всю отремонтировали, считай, есть прямой путь до Вологды и дальше.

— «Вологда, гда, гда…там, где резной палисад» — мечтательно протянул Солидол и оглянулся туда, где по его мнению был восток.

И мелькнуло в его глазах нечто такое, что можно было принять за слезы. Это был обман. Ефрейтор свои слезы оставил далеко отсюда. В тот день, когда обгоревшие трупики своих детей вынимал из расстрелянной машины. Евросоюзовскому дрону старая развалюха показалась представляющей опасность.