— Понятия не имею, — удивленно посмотрел на него Тит. — Наверное, раньше ты был скорбен на голову, а теперь излечился. Кто в ясном уме будет истязать себя плетьми!

— Ты не понимаешь ничего! — отмахнулся от него Север. — Кто претерпевает страдания на грешной земле, тот не получит их в жизни вечной. Твоя пекарня хуже любых плетей. Она так мою плоть смиряет, что никакие плети не нужны.

— Я просто пекарь, — пожал плечами Тит, который мало что понял из сказанного. — Я ученостям не обучен. Я живу так, как мой отец жил. А до него — дед и прадед. Мы испокон веков пекари. Да цезарей еще хлеб пекли. Нравятся тебе мучения — вступай в коллегию. Страданий столько получишь, что тебя живьем в рай возьмут.

После этого мужчины всыпали в тестомес смолотую с вечера муку, залили воды, бросили кусок вчерашнего теста и горсть соли. Север взялся за рычаг и начал ходить по кругу, распевая псалом сто двадцать седьмой. Он его каждое утро пел.

— Блажен всякий боящийся Господа, ходящий путями Его.

Ты будешь есть от трудов рук твоих:

блажен ты, и благо тебе!

Жена твоя, как плодовитая лоза, в доме твоем;

сыновья твои, как масличные ветви вокруг трапезы твоей.

Через четверть часа он закончил, и вся семья Тит села вокруг, не слишком понимая, что делать дальше. Весь привычный порядок работы сломан. Раньше они знали, чем каждую секунду заниматься будут. А теперь, получается, не знали. И было им от этого незнания как-то неуютно. Как будто крадут что-то, бездельничая, когда надо работать.

— У тебя еще одной бочки нет, — ехидно спросил Тит у сына, — чтобы тесто быстрее всходило? Получается, без дела сидим.

— Так, может, батюшка, — несмело спросила Фауста, — теперь хоть поспать можно будет подольше? Раньше пекарей во всей Субуре только варнаки встают. Так они ограбят людей и спать ложатся. А мы дальше работаем.

— Вам лишь бы бездельничать, — проворчал Тит, но справедливость сказанного признал. Делать и впрямь нечего. Печь топить еще рано. Они так и просидели час с лишним, пока тесто не поднялось. И тут старый пекарь выдал такое, отчего все едва в обморок не упали.

— Завтра с рассветом встаем. А тесто замешаем с вечера. Оно ночью медленно подниматься будет. Хлеб лучше выйдет.

— Мне это снится, — гробовым голосом произнес Марк. — Мы, наконец, выспимся? А так и раньше можно было?

— Нельзя, — покачал Тит. — Мы бы нипочем не успели. Раньше у нас такой бочки не было. Если в пекарне тесто днем оставить, оно скиснет. А вот если в прохладе его держать, то хлеб ароматней будет, мякиш пышный, да и корка красивая выйдет. Так еще мой дед делал, но у него два раба было.