Этот урод настолько меня измотал, что в голове у меня кроме мысли «ну нафиг такое воспитание» ничего другого не появлялось.

Что говорить, если в памяти не особо отложилось, что я увидел за день в поместье. К вечеру у меня не осталось сил не то что нормально поужинать, я даже не смог рассказать маме об этих издевательствах. Вырубился, кажется, ещё за столом.

Следующий день поначалу ничем не отличался от предыдущего.

Проснулся от знакомого «бу бу бу» за стенкой. По-быстрому сбегал на горшок. Немного подумал и начал самостоятельно одеваться, благо вчера приметил, где что лежит. В голове у меня при этом крутилась куча планов, как избежать опеки старика, а лучше — дискредитировать его в глазах мамы. Сомневаюсь, что хоть какой-то матери понравится, что её ребёнка избивают у нее на глазах. Так что мне нужно спровоцировать старика на необдуманные действия. Посмотрим, чем это все может закончиться. Если не поможет — хоть из дому уходи, что в моем нынешнем возрасте смерти подобно.

Кстати терзал меня и ещё один вопрос: неужели мама не видела у меня на заднице последствия воспитания? Ладно в спальне вечный полумрак и что-либо рассмотреть не представляется возможным, но ведь наверняка в той же бане можно все увидеть.

Непонятно все и странно.

Сразу после завтрака, не дожидаясь, пока дед снова потащит меня на улицу, я покинул стол раньше него и под недоуменный вскрик мамы понёсся на выход из дома со всей возможной скоростью.

Снаружи я не задумываясь кинулся на выход из усадьбы — просто ещё вчера подметил, что во дворе спрятаться негде, а вот за воротами, в обширных диких кустарниках или зарослях крапивы можно скрыться без особых проблем.

Выбрал я, кстати сказать, в качестве укрытия как раз крапиву. Вряд ли кто догадается, что ребенок туда полезет, поэтому я и решил прятаться именно там.

Обжегся, конечно, притом сильно, но боль перетерпел, хоть и чувствовалась она на порядок сильнее, чем во взрослом теле. Зато затихарился надёжно.

Сидеть мне в своём укрытии пришлось больше часа, ровно до того момента, когда ругающийся как сапожник дед уехал на своей пролётке.

Надо сказать, искали меня на совесть, звали, кипишевали и обшарили все ближайшие заросли, но вот в крапиву и не подумали лезть. Поэтому и не нашли.

Дождавшись отъезда деда, я аккуратно выбрался из крапивы и деловито направился к заплаканной маме, которая, увидев меня в целости и сохранности, казалось, сошла с ума. Сначала нашлепала по попе, причем скорее погладила, боясь причинить боль, потом зацеловала и затискала, причитая, как она испугалась. В общем, проявила в полной мере чувства перепуганный мамы, и это затянулось надолго.