Собственно, на этом обсуждение малыша закончилось, и тема разговора сменилась. Только вот слова Суворова не забылись, и Багратион принял решение. Поедет его сын в город-крепость Кизляр, в родовое имение. Где, как не там, можно привить ему любовь к отчеству, научить воинскому искусству и оградить от торговых дел. Багратион ведь сам там вырос и не понаслышке знает местные порядки.

Наставников, конечно, надо оставить подле сына, но и в гарнизонную школу его записать не помешает. Пусть начинает свой путь с самых низов, как его отец, а со временем станет ясно, правильное ли сейчас принято решение.

Конец интерлюдии.

— Эх, дороги, пыль да туман, холода, тревоги и хмельной дурман… — орал я как резаный поросенок песню из прошлой жизни, отчаянно фальшивя и перевирая слова.

Да и что мне оставалось делать в долгом нудном и тяжёлом путешествии, в которое пришлось отправиться по воле отца

Вот тоже скунс вонючий, и не жалко же ему сына отправлять в такую даль, да ещё в регион, который никак не назвать спокойным. Ну да, че их жалеть, этих сыновей, бабы ещё нарожают. Тьфу на него. Хреновый из него отец, теперь понятно, почему он в прошлом моем мире был бездетным, кто же такому детей доверит.

Это я так в мыслях его поношу. А как иначе, все планы мне порушил на корню. Ладно бы запретил заниматься всякими денежными делами, я к этому подготовился. Так он ещё на край света меня отправил. Вот нафига мне этот богом забытый Кизляр, что я там буду делать? Был бы постарше, так, может, и был бы смысл. Но мне ведь шесть лет. Шесть.

В общем, жесть жёсткая, по-другому не скажешь. Одно радует: безнаказанным этот его поступок не останется. Мама хоть и не посмела ослушаться, но что-то мне подсказывает, что мало Багратиону при встрече не покажется. Очень уж она горевала по поводу моего отъезда и даже порывалась отправиться вместе со мной. С трудом смогли отговорить. Тут и грудной ребёнок на руках, и недвусмысленные указания Багратиона в письме, где конкретно сказано, куда меня отправить и кого дать в сопровождение. Весело все получилось, так, что хоть волком вой.

А ещё этот приказ лишить меня каких-либо денег в принципе. Вернее не так, не денег лишить, а возможности ими распоряжаться. Ну скунс же, как мне ещё его назвать.

Правда сопровождение со мной отправили знатное, тут не поспоришь. Со мной едут помимо грузин с казаками все преподаватели, но и не только они. Неожиданно, узнав о моем отъезде, в путь со мной попросились три отставных солдата, которые так и не обзавелся семьями и жили бобылями. А ещё мама подсуетилась и отправила со мной сразу две крестьянские семьи, чтобы я, по её словам, не был лишен женского пригляда. Неоднозначное, как по мне, решение. Ладно мне страдать за дело, людей-то мучать зачем. Но там бесполезно было спорить, да я и не пытался на самом деле. Главным образом потому что был не по-детски ошарашен прилетевшей плюхой, вот и ходил, как пыльным мешком прибитый, сетуя на судьбу злодейку.