Старик посмотрел на меня уже как на душевнобольного и ответил ехидно:

— Конечно же, я не смогу тебе помочь, да и никто не сможет, разве что бог какой обратит на тебя внимание, но это вряд ли, слишком уж незначительная ты букашка, чтобы это случилось.

Я, будто играя в какую-то игру, невольно ответил:

— Ну, привлечь внимание бога не сложно, есть один способ, вот только нет у меня уверенности, что богу этот способ понравится.

Старик посмотрел на меня ещё более странным взглядом, пробормотал себе под нос «а ведь ты не врешь», секунду подумал и резко засобирался уходить, чуть громче сказав:

— Завтра на рассвете вернусь.

После чего как-то стремительно удалился.

Самое странное в этом было то, что никто из моих спутников даже не попытался остановить его ни когда он только подошел к стоянке, ни сейчас, когда он уходил. Складывалось ощущение, что этого чуть сгорбленного деда мои люди воспринимали своим, ну или вообще никак не воспринимали, что будет точнее. Странный был старик, но его слова почему-то меня зацепили, ведь я не забыл, из-за чего переродился в теле сына Багратиона.

Тем не менее долго думать об этом я не стал и ночью спал как младенец, а вот на рассвете был разбужен сразу тремя стариками. Поначалу с просонку подумал, что это вообще глюк или что я проснулся во сне.

В общем, в голову полезла всякая хрень, от которой я быстро избавился, потому что пришлось сосредоточиться и пытаться понять, что от меня хотели эти три деда. Они, кстати сказать, чем-то неуловимым были похожи друг на друга. Нет, с виду и по комплекции они были разные, но было что-то в них такое, что заставляло думать, что передо мной если не братья, то близкие родственники. Прежде чем начать вникать в то, что эти деды пытались сказать, я отметил, что, как и вчера, мои люди не обращали на них внимания, как будто их пребывание в лагере было привычно.

Между тем вчерашний старик начал вещать, обращаясь ко мне почему-то ну очень странно.

— Путник, мы предлагаем тебе сделку. Ты расскажешь, как можно привлечь внимание бога, а мы дадим тебе возможность прикоснуться к божьей благодати. Ты согласен?

Всегда меня почему-то бесил пафос, а старик толкал речь таким возвышенным тоном, что у меня аж зубы сводило от такого вещания, поэтому я не задумываясь ответил:

— Нет, мне это неинтересно.

Старик, который во время своей речи принял горделивую позу, глядя на меня снисходительно, теперь резко сдулся и растерянно спросил:

— Почему? Ведь поможет тебе избавиться от твоей проблемы.

«Вот так-то лучше», — подумал я, ухмыльнулся и начал говорить параллельно размышляя: