Собственно, ничего особо сложного придумывать не стали. Просто определили места, куда при всем желании корабельные пушки не добьют, и наметили своеобразную черту, за которую в случае опасности должны уйти жители поселения.
Солдаты, соответственно, должны в случае тревоги занять вырытые для них окопы. Да, я не собирался сдавать поселение без боя и, чтобы уменьшить наши потери, ничего лучше, чем зарыться в землю (что было непросто, учитывая местные условия), не придумал.
Вряд ли неприятель сможет легко выковырять нас при помощи нынешней артиллерии из таких укреплений, тем более что все мои люди вооружены нарезным оружием.
В общем, не все так плохо, как может показаться на первый взгляд, поэтому я и не стал сильно суетиться, когда прозвучала тревога. Наоборот, старался вести себя спокойно и уверенно. Да и народ действовал без спешки, поначалу решив, что это очередная учебная тревога.
Но когда в поле зрения появились сразу три довольно больших корабля, двигаться начали гораздо активнее, но без паники, деловито. Я же, наблюдая за маневрами этих незваных гостей, произнес задумчиво, так, чтобы расслышали стоявшие рядом бойцы:
— Где же мы вас всех хоронить-то будем?
Да уж. Похоже, шведам не понравилась наведенная нами здесь суета, раз они прислали по нашу душу сразу три военных корабля. Эти наглецы начали становиться на якорь метрах в семидесяти от берега, выстроившись в такую себе колонну, поэтому рассмотреть их во всех подробностях мы могли без проблем. В первую очередь, конечно, своими хищными обводами привлекал внимание сорокапушечный красавец фрегат. Я только что не облизнулся, глядя на это великолепие, и прямо вот загорелся получить такой кораблик в свои руки. Нет, другие два — тридцатипушечные корабли — тоже производили неплохое впечатление, но вот этот красавец прям зацепил.
Шведы сразу и без раскачки обозначили свои намерения. Они встали на якорь и, не заморачиваясь какими-либо переговорами, произвели залп из всех орудий, которые они могли задействовать. Я только зубами заскрипел, глядя на разлетающиеся в щепки дома, по которым угодили ядра.
Хоть и разозлился со страшной силой, но команду без приказа не стрелять отдать не забыл, про себя подумав: «а ведь даже хорошо, что эти скунсы повели себя именно так. Как ни крути, а теперь у меня руки развязаны, и мне слова никто не скажет, когда я начну гнобить этих сволочей. Сами виноваты».
Мои размышления прервал дед Вахтанг, который, наклонившись поближе, произнес:
— Надо уходить пока они десант не высадили. Против пушек нам не выстоять.