Собственно, путь, по которому передвигались сейчас переселенцы, тоже сильно изменился, и это сказалось на скорости передвижения нашего относительно небольшого отряда.

Дело в том, что на этом уже тракте сейчас разместили довольно много постоялых дворов, ну или пунктов, предназначенных для отдыха и пополнения припасов. В этих своеобразных мини-поселениях, как выяснилось, можно было не только пополнить припасы и отремонтировать снаряжение, но и сменить лошадей. Не на всех было нужное нам количество сменных лошадей, но довольно часто нам удавалось это сделать, и благодаря этому мы передвигался если не стремительно, то очень к этому близко, с учётом нынешних времен, конечно. Более того, на всем протяжении пути появились что-то типа хуторов или скорее охотничьих заимок, на которых тоже можно было отдохнуть.

Вообще тракт сейчас напоминал муравьиную тропу, на которой движение замирало только с наступлением темноты. Да и встречалось нам на этой тропе много интересных, я бы сказал, неординарных людей, начиная от охотников и заканчивая белыми крепостными, ловить которых на этой дороге даже не пытались. Навели в свое время здесь шороху мои казаки, изображавшие из себя робингудов. Напрочь отбили охоту искать здесь беглых.

Наверное, поэтому я не удивился, когда на одном из привалов к нам вышел странный седобородый старик, я просто принял его за одного из подобных беглецов. Но когда он назвал меня дважды отмеченным богами, я напрягся и захотел выяснить, что это могло значить, задав ему прямой вопрос. Тем более, что чувство, будто я куда-то опаздывал, с его появлением пропало, а вот чуйка наоборот буквально взвыла, грозя скорыми неприятностями.

Старик, как-то искоса глядя чуть выше моей головы слегка прищуренными глазами, произнес:

— На тебе проклятье одного бога и благословение другого.

Мне почему-то такой его ответ показался смешным, чем-то он напомнил неопределённое вещание цыганок, и я невольно улыбнулся. Старик же, заметив эту мою улыбку, посмотрел прямо в глаза каким-то теперь уже вроде бы расфокусированным взглядом и продолжил говорить.

— На самом деле ничего смешного в этом нет, потому что эти воздействия влияют на саму душу, тем самым разрушая её, и это не закончится даже с твоей смертью.

Сказав это старик замолчал, немного подумал и коротко добавил:

— Худшей участи не придумать, тебе ещё лет двадцать отмечено, и неважно, проживёшь ты их в этой жизни или в следующей. Исход будет один — окончательное развоплощение.

Я, все ещё улыбаясь, спросил:

— И ты, конечно же, можешь снять эти воздействия за копейку малую?