— Знаю, милая.
— И я очень, очень тебя люблю.
— И я тебя.
— Ты, кстати, в город не собираешься? — внезапно спросила сестра.
Ну вот. Как обычно. Манипуляции младшей сестры, которые всегда на мне срабатывают. Сначала обнимет и признается в любви, а потом начнет что-то просить.
— Предположим, — ответил я и внимательно уставился на Таню. — А что?
Девчонка сделала щенячьи глазки и взяла меня за руку.
— Раз у ж я могу делать все, что хочу, то купи мне, пожалуйста, книгу, которой нет в моей учебной программе. Хочу почитать что-нибудь… неклассическое, для себя.
Я тяжело вздохнул.
— Ну говори уже, какую книгу хочешь. Я же знаю, что ты уже выбрала.
— Маргарита Вельде. Новый роман. Она точно должна быть во всех книжных.
Я удивленно покосился на сестру.
— Вот уж не предполагал, что ты у нас поклонница любовных романов.
— А что? Мне уже можно такое читать!
— Ладно, куплю.
Забавно, что Таня очень точно угадала, что именно сегодня я собирался в Выборг.
— Спасибо! Спасибо!!! — Она осеклась. — Только не говори маме! Ей такое не нравится…
Ну разумеется. Матушка-то наша считала подобную литературу совершенно бесполезной и не разрешала Тане тратить на нее время. Но мне порой казалось, что с дочерью она была еще строже, чем со мной и Виктором. Выше требования, больше ограничений, меньше свободы действий. И не потому, что Таня была младше — просто она была дочерью. Многие дворянские Дома до сих пор старались всячески оберегать своих девиц.
— Не скажу, не волнуйся. — Я поднялся и убрал поднос. — Сейчас мне пора, но я зайду попозже. И постарайся не пугать лекаря обилием вопросов. А то он еще подумает, что ты хочешь стать маголекарем.
— Так уж и быть, пощажу.
Сестренка улыбнулась, а я, чмокнув ее в щеку, вышел из ее комнаты.
В коридоре меня уже дожидался один из лакеев, приставленный прислуживать на мужской половине.
— Алексей Иоаннович, прошу прощения…
— Да, Петр?
— Вас желает видеть Виктор Иоаннович.
Я удивленно приподнял брови. Ну чего еще ему опять приспичило?
— А сам Виктор Иоаннович сегодня плохо себя чувствует?
Лакей смутился.
— Прошу прощения, ваша светлость. Вроде бы нет… Мне так не показалось.
— В таком случае меня удивляет, что Виктор Иоаннович не может преодолеть половину этого не такого уж и большого дома лично, чтобы меня увидеть.
Лакей окончательно растерялся.
— Простите, ваша светлость, я лишь передаю приказ… Мне велено подчиняться любой воле его светлости…
— Да не переживайте, Петр, — улыбнулся я. Я найду его светлость. — Благодарю вас.
Лакей поклонился и поспешил убраться по своим делам. Я прекрасно понимал слугу — бедняга оказался меж двух огней. Многие в доме привыкли к тому, что я часто оказывался единственным мужчиной из семьи, а получение Черного Алмаза еще сильнее укрепило мой авторитет. Но Виктор все еще считался наследником, и официально этого решения никто не менял. Так что главенство признавалось за ним, пусть внутренние ощущения слуг иногда и диктовали им иное.