Сглотнув вязкую слюну, я выполнила просьбу.

Дракон снова заговорил. Его голос убаюкивал, словно погружал в транс.

Сначала ничего не происходило, но потом…

…Я подбираю очередной камень и, сощурившись, кидаю его в море. Видел давно, как один из моряков ловко кидал камешки, и они отскакивали от воды, будто были мягкими и легкими.

Сколько ни пытался, у меня так не получается. Все как один сразу же теряются в волнах с громким плеском.

Очередной камень пропал в море, и я с досадой цыкаю.

Поглядев на гальку, решаю попробовать в следующий раз. У меня не так много времени, чтобы вернуться в замок. Иногда удается сбежать из-под надзора нянек, учителей и стражи на несколько часов, а то и почти на полдня.

Хотя в последний раз, когда я отсутствовал четыре часа, няньки подняли шум, который дошел до отца — высшего дракона. Меня в тот раз нашли, когда я возвращался с пляжа и уже подошел к замку. Благо никто не узнал, где пропадал на самом деле, иначе отняли бы единственный островок спасения.

Когда стража привела меня в кабинет и ушла, оставив нас одних, отец встал из-за стола и подошел ко мне. Помню, я покрылся холодным потом, ожидая наказания.

Отец был очень высоким, намного выше меня — сопляка, которому едва исполнилось двенадцать лет. В черном камзоле мужчина выглядел гигантской грозной птицей, которая приближалась ко мне в полутьме кабинета, заставляя дрожать от страха. Его лицо было словно окаменевшим, губы сжались в тонкую полоску, а глаза яростно сверкали.

Он смотрел на меня, высоко задрав подбородок.

Отец всегда выходит из себя, когда наши поступки не соответствовали его ожиданиям.

— Ты еще смеешь смотреть мне в глаза? — процедил дракон. — У тебя еще крылья не выросли, а ты смеешь смотреть на меня, как на равного себе?

Я быстро опустил голову и вздрогнул, когда отец откинул полы камзола, будто крылья. Фух. Всего лишь поправил одежду…

— Где ты был, Тион? — жестко допрашивал высший дракон.

— Я просто гулял в саду, отец, — прозвучал мой голос. Мальчика, который еще не был испорчен жестоким воспитанием.

— Ты лжешь. Тебя искали там десятки слуг.

— Я ушел в самую глубь.

— Зачем? — недобрым голосом спросил отец.

Нельзя признаваться в своей слабости. Ни за что! Наказание будет только хуже.

— Просто так, — соврал я.

Высший издал рычащий стон, вкладывая в него все свое разочарование.

— Не знал, что ты растешь дураком, Тион.

Это лучше, нежели признаваться, что только хотел уединиться. Просто побыть в одиночестве. Ведь мне так надоели бесконечные уроки истории, политики, этикета. Нудные, долгие разговоры о финансах, банках и людях. Праздники, на которых чувствуешь смертельную скуку, но ни в коем случае нельзя показывать, что тебе тоскливо. Нельзя веселиться. Мне вообще никогда нельзя было радоваться, смеяться, играть. Только учиться, тренироваться, снова учиться, посещать приемы. Держать спину, голову выше. Всегда в напряжении. Я никогда не должен разочаровывать отца. Ни лишним словом, ни единым действием. Все, вплоть до взгляда, должно быть безупречным. Никаких чувств, даже глубоко в душе. Иначе глава семьи будет недоволен.