Автор: Валерия Дархан
Глава 1. Соль
Кожа лопнула под обручальным кольцом в половине шестого утра.
Вера проснулась от тихого сухого щелчка, будто рядом надломили спичку. Олег лежал на спине, сложив ладони поверх одеяла, и дышал ровно, без запаха сна. Он умел спать так, словно и во сне продолжал следить за домом. За печью, за замками, за тем, сколько воды осталось в эмалированном баке. За женой.
Вера приподняла руку. В трещине блеснула кровь, густая и тёмная, но капля не собралась. Кожа сразу впитала её обратно и стянулась белёсой коркой.
Она осторожно провернула кольцо.
- Не трогай.
Олег не открыл глаз.
Вера опустила руку на одеяло.
- Я не трогаю.
- Врёшь с утра - день пойдёт криво.
Он сел. В свои тридцать пять Олег был сухим, крепким, с плоским животом и длинными мышцами на руках. Даже голый до пояса он выглядел человеком, который ничего не просит у тела. Ел мало, пил по глотку, зимой мылся снегом, летом водой из колодца, простоявшей ночь под крышкой. В доме суховеров вода не должна была видеть звёзд. Открытая вода, говорил он, запоминает слабость.
Вера знала все его правила. За десять лет правила успели стать мебелью. Не пить после заката. Не смотреться в зеркало обнажённой. Не лежать в ванне. Не распускать волосы за столом. Не спать на животе. Не прижимать бёдра друг к другу, если рядом никого нет. Не запирать дверь в уборную. Не гладить себя во сне.
Последнее правило появилось после того, как Олег однажды проснулся от её дыхания.
Ей было двадцать три. Она видела сон про тёплый ливень и проснулась с его рукой у себя между ног. Олег не ласкал её. Проверял. Потом заставил стоять на коленях в кладовой, лицом к мешку соли, пока за окном не рассвело. Он сидел рядом на табурете и читал из тетради суховерские наставления - про женское нутро, которое требует затвора, про влагу, через которую в дом входит озёрная баба, про мужа, отвечающего за чистоту жены своей кожей и железом.
Утром он дал ей кружку воды.
Вера выпила её так быстро, что заболело горло.
С тех пор она научилась не стонать во сне.
Олег встал и зажёг лампу. Электричество в посёлке появлялось урывками, зато керосина у него всегда было две канистры. Свет поднялся вдоль стен, выхватил тёмные доски, связки полыни, полки с банками, узкую железную пластину над дверью. На пластине суховерским письмом было выбито: «Что сохнет - не гниёт».
За окном лежал июль. Уже третий месяц без дождя. Земля растрескалась на огородах, колодцы опустели на два кольца, а бывшее озеро за посёлком белело так ярко, что днём на него больно было смотреть. Старики называли его Маткиным. Молодые - Сухой чашей. Олег не называл никак.