«Нимфоманка», - сказал он впервые через месяц после свадьбы, когда она попросила не останавливаться.

Слово звучало страшно и роскошно. Вера тогда не знала его значения. Ночью нашла в старом словаре: болезненно усиленное половое влечение у женщин. Долго сидела на кухне, держа страницу за угол. Болезнь казалась единственным живым существом в доме, которое было на её стороне.

Днём Олег ушёл в мастерскую при лесопилке. Он точил ножи, правил пилы, ремонтировал цепи и считался лучшим по металлу на три района. Люди любили его за спокойствие. Женщины говорили Вере, что ей повезло: не пьёт, не гуляет, деньги приносит, руки золотые. Однажды соседка увидела у Веры синяк на шее, оставшийся после ночного «удержания от крика», и решила, что муж у неё страстный.

Вера не стала разубеждать.

Она вымыла полы, вытряхнула половики, перебрала крупу. К полудню язык распух и тёрся о зубы. В баке за дверью плескалась вода. Ключ Олег носил на поясе.

На огороде воздух стоял неподвижно. Вера наклонилась над грядкой, выдёргивая сухую траву, и услышала треск. Кожа на коленях покрылась мелкой сеткой. Она коснулась одной трещины. Под пальцем осыпалась пыль.

Не перхоть, не земля. Кожа.

Вера села между грядками и посмотрела на свои руки. Белёсые линии шли от ладоней вверх, терялись под рукавами. Ей вдруг представилось, как однажды утром Олег откинет одеяло и найдёт рядом женскую оболочку, лёгкую, сухую, пустую. Поднимет двумя пальцами, вытряхнет труху, сложит в печь. Потом вымоет пол и пойдёт на работу.

За забором засмеялись.

По дороге шёл незнакомый мужчина в выцветшей майке, с рюкзаком и большой пластиковой бутылкой. Наверное, геологи или дорожники снова приехали смотреть старый карьер. Он заметил Веру, кивнул и поднял бутылку.

- Воды?

Она оглянулась на дом.

- Нет.

Мужчина остановился.

- У вас губы в крови.

Вера провела языком по нижней губе и почувствовала соль.

- Нельзя.

- Что нельзя?

Она не ответила.

Незнакомец поставил бутылку на столб у калитки и пошёл дальше. Вода в ней качнулась, поймала солнце. Вера стояла на коленях в сухой земле и смотрела, как по прозрачному пластику медленно скользит капля.

Она продержалась ещё десять минут.

Потом вышла за калитку, схватила бутылку и пила, пока вода не потекла по подбородку, шее, между грудей. Она была тёплой, пахла пластиком и железом, но Вера не помнила ничего вкуснее. Живот свело. Она пила сквозь боль, захлёбываясь, прижимая горлышко ко рту обеими руками.

Когда бутылка опустела наполовину, ветер донёс запах соли.

Вера подняла голову.

За посёлком, над белым дном озера, стояла тёмная женская фигура. Слишком далеко, чтобы различить лицо, но Вера знала - женщина смотрит прямо на неё.