А умирать приходилось всегда, рано или поздно.

Осады каменных замков, теракты в стеклянных башнях, битвы, ограбления, больницы, встречи, бои на кулаках, перестрелки, кошмары, поиски людей и предметов, войны, погони, диверсии, мятежи, балы, бунты, скитания, праздники, неожиданные нападения, предательства и ещё миллион разнообразных сценариев в таком же количестве декораций сменяли друг друга и не думали заканчиваться…

Лимб представлял собой нагромождение моих собственных воспоминаний. Извращённых, пересобранных Владыкой и заставляющих меня страдать изо дня в день. Это было куда хуже любой тюрьмы, или перековки сознания. А если принять во внимание, насколько длинной и разнообразной была моя жизнь…

Проще говоря, недостатка в материале у Владыки не было.

Находясь в Лимбе я не мог оттуда сбежать. И победить в этой сумасшедшей игре тоже не мог, сколько бы усилий не прилагал, и на какие бы хитрости не шёл. Вне зависимости от того, как в моей жизни разрешалась та или иная ситуация, независимо от того, насколько воспоминания были счастливыми, смешными или добрыми — здесь всё это перемешивалось, отражалось и становилось совершенно противоположным.

Грязным, мерзким, причиняющим боль, переломанным и отвратительным. Результат всегда был одним — в каждом сценарии я умирал, как и все мои близкие, участвующие в этой бесконечной петле.

Да, кстати, это был ещё один момент, который со временем начал сводить меня с ума. Все те, кого я знал и помнил, раз за разом появлялись в очередном цикле. И каждый раз они уверяли меня, что не фантомы, не призраки и не воспоминания. Каждый раз знали то, что могли знать только они. Каждый раз вели себя по новому, каждый раз нам приходилось знакомиться заново, и каждый раз каждый из них выкидывал очередной фортель, которого я совершенно не ждал…

Поначалу я действительно сходил с ума, глядя на действия и смерти этих людей. Затем, после не помню какого по счёту помешательства, научился контролировать свои эмоции. И хотя сердце ёкало каждый раз, когда умирала Фиалка — я научился относиться к подобному событию куда спокойнее, чем поначалу.

Лимб…

Это было очень странное место. Собранное, как я уже говорил, из кусков моих собственных воспоминаний, но изменённых Владыкой. Пространство могло меняться — растягиваться, сжиматься, появляться и исчезать. Иногда за дверьми и воротами находилась пустота, за которой ничего не было, иногда — совершенно новое помещение, которое я ещё не видел. А в некоторых случаях я возвращался в самое начало, не понимая, что делать дальше.