— Два оружия, вор. Два оружия, — говорил он мне, — Жизнь, и смерть. Оба ранят. Видишь их?

Я молча кивал.

— Два оружия, — повторял хранитель Секиры, — Любовь и месть. Видишь? Это я. Это ты. Один и тот же огонь в наших венах. Ярость и спокойствие.

— Кто ты?

— Хармонгер. Пламя Яви, заточённое тобой в Навь, вор. То, что может сжечь душу, или вернуть её. Смотри!

Картинка вокруг меня менялась. Я становился свидетелем сражений, резни, насилия, одержимости, безумия и ярости. Неизвестные существа убивали друг друга — на холмах, в пустом пространстве космоса, в лесах, горах, под водой…

Это продолжалось бесконечно долго, пока Щупальцеротый не возвращался.

— Ты можешь выбирать, вор. Жизнь и смерть. Обе ранят одинаково. Сможешь ли выбрать правильно?

— Смогу.

Я проспался, снова шёл, и снова засыпал…

Мы встречались с Хармонгером множество раз. Мы сражались среди других созданий, и никто не мог победить. Однажды, в устланном трупами ущелье я увидел его на грубом, каменном троне с высокой спинкой. Вокруг клубился туман, и мерзко каркали огромные вороны. Они выклёвывали павшим воинам глаза.

— Ты должен принять решение, вор. Отчего ты тянешь? Посмотри!

Он медленно встаёт с трона и поднимает с земли череп, показывая его мне. Жёлтая, древняя кость стремительно обрастает плотью, и я вижу своё лицо. Гримасу, искажённую ужасом.

— Что это? — спрашивает Щупальцеротый.

— Смерть, — отвечаю я.

— Нет! Ты смотришь, но не видишь!

«Моя» голова превращается в голову Сандры. Затем — Анкха, Маши, Арины, Смирнова, и многих других, кого я когда-то знал.

— Что это? — вновь задаёт он вопрос.

— Жизнь?

— Ты не понимаешь, — грустно качает головой мой собеседник.

— Ненавижу загадки! Будь мы сейчас в реальности — и разговор шёл бы по-другому!

Щупальцеротый смеётся.

— Это и есть реальность, вор. Реальность, сотворённая Сердцем с помощью твоей воли.

Всё вокруг заволакивает туман. Мне становится холодно. Невидимая сила рвёт скалы на куски, начинается камнепад и Хармонгер исчезает, оставляя меня наедине со своими вопросами. И эта реальность никуда не исчезает. Я остаюсь здесь, и больше не возвращаюсь в темноту.

Удар.

Я не успел ничего заметить, но оказался на холодных камнях. Пытаюсь встать, и меня настигает ещё один. И ещё. Они сметают меня на землю, в кучу трупов, которые тут же начинают шевелиться. Они встают, один за другим, и молча смотрят на меня.

У каждого — лицо одного из тех, с кем я встречался и кого знал.

У меня сводит скулы, а во рту появляется привкус желчи. Я сплёвываю коричневую слюну, корчусь, поднимаюсь на ноги и, расталкивая оживши мертвецов, пробираюсь к выходу из ущелья…