Глава 1
Светлана сидела в машине мужа и пыталась осмыслить услышанное.
— Да, у меня есть любовница, она беременна, и я женюсь на ней. Ты за пять лет так и не смогла мне родить. Ты пустая. А пустая мне не нужна. Выходи из машины.
— Здесь? Сейчас? — Светлана спросила хрипло, смотря на Глеба — мы за городом, на улице два часа ночи и минус тридцать. Серьезно оставишь меня на дороге?
— Выходи, я сказал. — Голос Глеба был холодным, как стекло, и таким же безжалостным. Он даже не повернул головы, уставившись в темноту за лобовым стеклом, где фары выхватывали из морозной мглы лишь узкую полосу заснеженного шоссе.
Светлана замерла. Слова мужа — бывшего мужа, как она вдруг с ужасающей ясностью поняла, — врезались в неё не как нож, а как раскалённый прут, прожигающий всё внутри. «Пустая». Это слово повисло в салоне, смешиваясь с запахом старого кожаного салона и его одеколона, к которому она так привыкла за пять лет. Пять лет попыток, надежд, уколов, анализов, бессонных ночей и улыбок, которые она выдавливала из себя на приёмах у врачей. А он просто вышвыривал её, как сломанную куклу, в два часа ночи в тридцатиградусный мороз.
Слёзы навернулись на глаза, но она их сдержала. Нет. Не при нём. Никогда больше. Она медленно расстегнула ремень безопасности — металл предательски звякнул в тишине. Её пальцы дрожали, то ли от холода, который уже пробирался сквозь щели в дверях, то ли от злости, которая начала закипать где-то в самом низу живота, глуша боль.
— Ты пожалеешь, Глеб, — сказала она тихо, почти шёпотом, открывая дверь. В салон ворвалось облако морозного воздуха, обжигающего лёгкие.
— Ага, размечталась. — Он усмехнулся, наконец взглянув на неё с презрительной жалостью. — Таких, как ты, полно. Бесплодных, истеричных. Завтра пришлю курьером вещи. И не вздумай звонить моей матери — она уже всё знает.
Светлана вышла. Дверь захлопнулась с глухим стуком, отрезав её от всего прежнего мира. Мотор взревел, и «Лексус» сорвался с места, оставив её одну на пустынной трассе, ведущей в никуда. Снежная пыль взметнулась из-под колёс и осела на её пальто, которое она накинула на плечи поверх платья. Под ногами был лёд, звёзды над головой — колючие и равнодушные. Тишина стояла такая, что звон в ушах казался оглушительным.
Первые минуты она просто стояла, глядя на удаляющиеся красные огни. Мысли путались. Как она попала сюда? Как позволила этому случиться? Ведь был же он другим, ласковым, заботливым, когда они только поженились. Или она сама слепила себе кумира, прячась за фасадом благополучия? Глеб был бизнесменом, привыкшим всё контролировать, и её бесплодие стало для него личным оскорблением, трещиной в идеальной картине мира. Он не видел в ней человека — только функцию. Инкубатор, который дал сбой.