— Симптомы нового вируса были схожими с недавней эпидемией ОРЗ, что посещала нас регулярно в последние годы.

— Я не слышал об этом. Почему ваши админы не сообщили об этой болезни нам? — встревожился Фролов.

— Боялись, что перестанете после этого с нами контактировать. ОРЗ протекало легко, во многих случаях бессимптомно. Мы даже часть рабочих уровней не закрывали на карантин.

— Фаллический символ! — не выдержал обычно уравновешенный Карелайнен. — У вас там нарушали все, что возможно!

— Вопиющая безответственность! — поддержал его Валов. Он не раз бывал здесь, и мысль о том, что мог подхватить заразу, привела его в бешенство.

Фролов же нахмурился. Задача стала неимоверно сложней. В нем боролись желание помочь бедолагам и соблюсти собственные протоколы безопасности. Ведь речь шла о десятках тысяч жизней, за которые он нес непосредственную ответственность.

— Что происходило дальше?

— Внезапно заболевшим становилось резко хуже. Люди падали в обморок прямо на рабочих местах. И такое болезненное состояние распространилось буквально разом на много уровней. Вскоре среди людей началась настоящая паника, которую администрация и стража не смогли обуздать. Уровни захлопывались один за другим. Люди пытались выжить любой ценой, не оказывая помощь соседям и мешая спасателям. Но на многих уровнях не было в наличие медицинских наборов и даже еды. Начались проблемы с вентиляцией и водой. Люди жестоко дрались за ресурсы. Ломали аварийные выходы, находили служебные коммуникации в попытке спастись от заражения. В итоге неизвестный вирус за три дня распространился по всей станции.

— Мы работали в это время в реакторном отсеке, и как только пошла волна сообщений, тут же закрыли гермозатворы.

— И не пускали никого?

Михалыч спрятал глаза:

— Открыли для спасения запасные штольни. Они герметичны. Поставили там койки, оставили еду и чистую воду. Сейчас там и расположен карантин.

— Подожди, Ваня, — Ванеева уставилась прямо в камеру. — Это очень важно! Послушайте! Не все люди в карантине умерли и умирают.

Спасатели переглянулись:

— Ты хочешь сказать, что есть зараженные, чьи организмы смогли выработать антитела?

— Да, вы правы, командир. Понимаете, какая это ценность для науки? И что на других уровнях мы, возможно, сможем найти оставшихся в живых, имеющих иммунитет. А это антидот для оставшихся в живых людей станции.

— Но, как такое могло получиться и сколько их?

Медик покачала головой:

— Нужны исследования. Сейчас у меня нет на это ни людей, ни ресурсов. Выживают не более двадцати пяти процентов от заболевших. Я считаю, что погубивший нас вирус давно ходил по станции, вызывая поначалу ОРЗ. И это он заразил экспериментальные образцы, предназначенные для генетических модуляций. То есть люди, несколько раз пережившие болезнь, могли выработать природные антитела.