— Вас понял, командир.

Вперед вырвался четырехколесный легкий разведчик. Только сейчас вместо колес на нем были поставлены треугольные гусеницы. Каждая из них поворачивалась во все стороны, что позволяло этой машинке маневрировать в самых сложных условиях. Сейчас за рулем скаута сидел их лучший следопыт Фаткулин. Ему было привычно идти впереди.

Фролову же пока приходилось командовать рейдом из второй машины экспедиции. Экспресс-тесты еще не были готовы, хотя все трое чувствовали себя прекрасно. Если так можно было сказать после многочасового рейда. Но не зря в спасатели брали самых крепких и выносливых. Это была чисто мужская работа.

Василий скользнул взглядом по заснеженным склонам гряды, внутри которой оказалась устроена бетонная коробка станции под номером двадцать четыре. Что там происходило на многометровой глубине они пока так и не разузнали.

В наушниках раздался голос Карелайнена:

— Кэп, как мы и думали, антенну ретранслятора погнуло. Но насколько мне видно на экране, он в рабочем состоянии. Нуждается в настройке.

— Хорошо.

Хоть что-то радовало.

Через двадцать минут в динамике по общему каналу послышался взволнованный голос Эльдара.

— Центральный вход закрыт, на звонки по аварийному никто не отвечает.

Валов поднял потухшие глаза на Фролова:

— Командир, похоже, это каюк.

— Подожди, Илья, надо разобраться. Поехали к куполу. Главная — страхуй нас. Основное внимание наверх. Видишь ту наледь, откуда сдуло снег. Странно, что они сразу после зимы её не отбили.

— Может, крепко лежит?

— Может. Но нам случайности сейчас не нужны. Карелайнен, подними схему привходовой площадки и прикинь, где лучше ставить лагерь.

— Есть, командир.

Обычные служебные переговоры немного успокоили всех. Фролов знал наилучший способ прекращения панических настроений — загрузить всех работой. И сейчас он был уверен в том, что оставшийся на головном машине старшим Алексей уже вовсю раздает ЦУ. Штурман команды был человеком дотошным. Иначе в его специальности нельзя. Можно не сомневаться, место для лагеря он просчитает до сантиметра.

Хотя подобная площадка предусматривалась около каждой станции, но суровый климат вносил свои поправки. Не всегда выбор оказывался удачным. Кое-где даже провальным. В первые годы после Катастрофы на СС 25 то и дело приходили сообщения о том, что на некоторых станциях обрушивался или засыпался вход. Где-то и вовсе оказался пробит сам Купол.

Люди выживали как могли. Героическими усилиями восстанавливали защиту, очищали привходовую местность станций направленными взрывами или нагревом с помощью плазмы. Строили новые ворота, шлюзы или выносили их дальше. Даже проверенные тысячелетней природной эрозией горные массивы в таком жестком климате вели себя иначе. Лишь человеческое упорство оставалось неизменным.