— А по батюшке? — решил я проявить максимальную вежливость.

— Давай без официоза. Я на четвертом курсе пока, тоже студент, — усмехнулся парень, — Присаживайся поближе.

Он махнул рукой на неровно выстроенный у стены ряд разномастных стульев. Интересный тип, такой прямо рубаха парень, косая сажень в плечах, широкие рабочие ладони, правда, хорошо ухоженные. Взгляд пронзительно синих глаз ясный, открытый, располагающая улыбка. В общем, свой в доску брат студент. На комсомолок, думается, его обаяние действует особенно сильно.

— А что там с комнатой? Павлова говорит, что ты незаконно занял комнату для аспирантов. Это правда? — Иван внимательно взглянул мне в глаза. Ой, непрост он, он не прост, чую, под маской добродушного увальня скрывается уже отъевший зубки начинающий аппаратчик, рассчитывающий на дальнейшую карьеру по партийной линии. И явно не о Магадане он мечтает.

— Что в комнате живу — есть такое дело, а что занял незаконно — не правда, — я спокойно выдержал взгляд, продолжил, — Меня туда заселил комендант общежития и не за красивые глаза, а потому что принял меня на должность ремонтника. Работы там много, студенты постоянно что-нибудь ломают. Я в общежитии, считай за все — электрик, сантехник, столяр. Вот Звягин и выделил мне койку в спокойном месте, а то сами знаете, что такое общага. Вечный шум, на четвертом этаже толком не отдохнешь, а мне же не только заниматься надо вечерами, а еще и работать. Ну, и самому коменданту удобнее, чтобы я рядом был, а не бегать, меня искать каждый раз.

Я еще и трудовую книжку достал, положил перед Журавлевым. Секретарь не поленился ее посмотреть, потом побарабанил пальцами по столу. Если рассматривать с такой стороны, то получается, что речь идет уже не о возмутительной привилегии для первокурсника, а о насущной необходимости для рабочего человека, пролетария, можно сказать, парня от сохи и наковальни.

— Неужели все сам делаешь? — решил прощупать меня Журавлев.

— А чего мне? Я же в интернате жил последние пару лет, еще и работал в гараже учеником. Я все умею.

— А почему в интернате? Сирота?

— Наполовину, получилось так. Отец один остался, потом уехал на Колыму работать, а меня со своими родителями оставил. А как дед с бабушкой умерли, то забрать меня никак не получалось. Отец женился снова, у меня пара братишек маленьких. Так что отцу есть, кого поднимать, а у меня руки откуда надо растут, сам заработаю. В нашей стране рабочий человек не пропадет.

Я тоже умею простого парня играть. А комсомольский вожак должен понимать, что с одной стороны за мной никто не стоит, а с другой лучше не трогать, потому как легко идеологическую ошибку совершить. Я ведь пролетарий, не только учусь, но и работаю, да еще едва успел поступить в институт, как уже благодарности по комсомольской линии пошли. Держусь ровно, робости не испытываю, в аппаратных играх явно что-то смыслю, судя по финту с благодарностями. Такой не постесняется жаловаться пойти, если что. А вообще мне важно дать понять Ване, что я ценный кадр, которого лучше поддерживать.