Когда приехали на Сокол, грузовик уже стоят у ворот дома. Васильевич показал себя изрядным педантом, что меня порадовало. Рядом с машиной маялось четыре веселых и готовых на трудовые свершения студента. Кстати, пока ехали, я еще у хозяйки настольную лампу и буфет сторговал, отдав на круг 300 рублей. С учетом того, что я уже потратил рублей 50 на всякие мелочи и Васе отдал 100, у меня осталось всего 250 рубликов. А еще 100 уйдет опять Васе и сейчас 40 передам водителю и грузчикам. В итоге в бумажнике будет всего сотня с копейками. Но я не переживаю, даже, если ничего я в мебелях не найду, то не страшно. Я перед тем, как отправиться в столицу, с Ксанычем договорился, что он мне, если что, сделает перевод на 250 рублей. Я ему пообещал, что сразу по приезду отдам, деньги, мол, есть. Объяснил, что опасаюсь брать с собой слишком много, столица, есть столица, соблазны на каждом шагу, сколько ни возьми, все разойдутся. С этим комендант согласился, пообещав, что будет путем.

Студенты в два счета погрузили мебель в кузов, я только лампу в багажник Жигуля положил, завернув для верности какими-то тряпками, а то плафон на ней хоть и толстый, но стеклянный. Грузовик поехал напрямую в Щукино, а мы завезли сначала хозяйку домой, где я ее проводил до дверей подъезда и распрощался, сообщив, что возможно, позвоню еще раз, но тут уж, как получится.

Домой успели как раз, когда фургончик Васильевича подъезжал. Работы студентам оказалось не так и много — в доме грузовой лифт имеется с большой кабиной и широкими дверями. В нем и подняли все предметы, только стол пришлось на бок ставить. Минут за двадцать с работой управились. Я сразу с водилой рассчитался, а студентам пятерку добавил премиальных, все же насчет буфета мы не договаривались. Парни попрощались и довольные убежали к себе.

Мебель пока складировали в спальне. Когда я поднялся наверх, Вася с недоумением рассматривал мою прелесть.

— И нафига тебе это старье? — задал он вопрос.

— Да это не мне, это тесть любитель ретро, так что деньги не мои. Ну, хочет человек, нравится ему, что тут поделать? — тут же перевел я стрелки.

Ну, да, знаю, врать нехорошо, даже постыдно, зато правду говорить порой вообще для здоровья вредно, а я всегда выступаю за благополучие хороших людей, к которым я отношу не только себя самого, но и всех моих родных, друзей и знакомых.

— А вообще, ты не смотри, что мебель старенькая и поцарапанная. Это ведь не ДСП. Настоящий деревянный массив, не хухры-мухры, отполировать в два приема наждачкой, потом лаком вскрыть в два, а то и три слоя, да тоненько. Будет выглядеть лучше нового гарнитура. Я тебя уверяю — хозяйка изрядно продешевила. А главное — эти вещи из моды не выйдут, всегда потом продать можно будет, если вдруг надоедят. Это не современные модные гарнитуры, на которые уже лет через десять без слез не взглянешь.