– Идёт, – медленно кивает он. – Исключительно профессиональные отношения, Елизавета. Никаких фамильярностей. Чем быстрее мы разберёмся в текущих вопросах, тем лучше будет для отеля.
Ну конечно. Ишь как печётся о благополучии «Лагуны». Знаю я, что скрывается за его словами. Он уничтожит всё, во что я так долго вкладывалась. Уничтожит то, что я люблю больше всего на свете.
– Лёша? – выдыхаю в шоке.
Я утыкаюсь лицом в его шею и просто дышу. Ну пытаюсь дышать незаметно, чтобы он сейчас не взорвался от злости на меня. Пытаюсь быть незаметной и незначительной. Правда выходит откровенно плохо. Потому что дышу-то я как раз-таки как паровоз.
Мне ужасно неловко, что всё так вышло. Причём, вроде бы я ведь и виновата во всём этом. Ну точнее я и хотела, чтобы он соблазнился, начал приставать, а потом бы я позвонила папе в слезах. Желательно, чтобы всё это произошло на виду у сотрудников. Мне нужны, конечно же, доказательства.
Но… я лежу на нём. Со стороны явно кажется, будто я сама не прочь развлечься с новым боссом. Кошмар какой-то.
Он тоже дышит. Шумно, прерывисто. Словно пытается совладать со своими мужскими инстинктами, которым плевать на то, что я его раздражаю. Кажется, одно другому вообще не мешает…
– Какого хрена ты творишь? – наконец выплёвывает он гневно. – Мало было дефилировать передо мной в прозрачном купальнике, так ещё решила прыгнуть на меня, чтобы наверняка мне в штаны залезть, Елизавета?
– Я не собиралась прыгать! И штаны твои меня вовсе не интересуют… и их содержимое! – возмущённо тяну я и поднимаюсь на нём. Смотрю в его глаза, понимая, что у меня щёки горят, выдавая моё смущение с потрохами. – На мне был слизняк!
Он несколько мгновений изучает меня таким взглядом, будто ставит клинический диагноз. Потом прищуривается.
– Весь этот перформанс из-за какого-то слизняка? – хрипло уточняет.
– В смысле какого-то?! – дёргаюсь я и чувствую, как случайно скольжу прямо по нему. Он подо мной, кажется, увеличивается в размерах, а Кречетов морщится. Чёрт. Так он и не успокоится. – Это был огромный, склизкий, противный слизняк! Я до смерти боюсь всех этих… мерзких. У меня… инсектофобия!
Кречетов закатывает глаза.
– Очень оригинальный способ прикрыть свою задницу, Дёмина, – хмыкает Кречетов, и в его глазах разгораются задорные огоньки, – но со мной такого не прокатит. Лучше честно признайся, что запала на меня с первой секунды.
Чего? Чего, блин?!
Мысль о том, чтобы выпереть его отсюда посредством сексуального скандала улетучивается в один миг. Сразу после его слов. Потому что если я и дальше буду гнуть эту линию, то чувствую, все кругом именно так и начнут думать.