Папа меня точно прибьёт.
– Ни-че-го, – припечатываю я, поворачиваясь снова к подруге. – Я просто ночевала в его номере, потому что не смогла связно сказать, где моя комната. Это была просто забота.
– Уи-и-и, – взвизгивает Аля. – Он тебе точно нравится. Я вижу этот взгляд!
– Перестань, – качаю головой. – Этот мужчина меня совершенно не интересует. Наш босс наглый, самоуверенный, у него корона задевает потолок. И вообще… даже если он красивый, брутальный, сексуальный – это точно звоночек, что у него целый гарем. И я в это число входить не собираюсь. То же мне… султан, блин! Запомни, Аля! Я никогда ничего общего с ним иметь не буду!
– Ну кое-что общее у вас же уже было? – хмыкает она. – Ты же не отрицаешь, что спали вы в одной кровати?
– Спали, но это ничего не значит! – возмущаюсь я.
– Да брось, Лиза. Он же секси. Опытный. Сама сказала, что красивый. В чём проблема? Пора бы уже избавиться от недоразумения под названием «девственность».
Алексей Кречетов
Девственница?
Ой-ёй. Я не ослышался? Что-то вчерашние пляски никак у меня не вяжутся с этими словами. И её приставания у бассейна. Слишком опытная соблазнительница для невинной пташки. Но… уверен, что её подруга не врёт, она же не видела меня.
Выходит, правда. Елизавета – монашка. Но с таким сексуальным потенциалом, что её скромное поведение уже трещит по швам. Все её замашки так и кричат о том, что пора её распаковать.
Сколько ей лет? Двадцать? Реально, самое время попрощаться с этим недоразумением. И, чёрт побери, внутри меня просыпается бес, который требует, чтобы этот подарочек достался мне.
Но, Лёха, ты этого делать, конечно, не будешь! Ни в коем случае!
Хотя, как же жжётся. И, конечно, от моего слуха не скрылось, что Дёмина считает меня «красивым, брутальным, сексуальным». Кажется, вполне красноречивая характеристика от девушки, которая провела со мной ночь.
Не в том, конечно, плане. Реально, впервые в жизни, рядом со мной спала симпатичная няшка, которой я в трусы даже не залез. И ещё полночи мучился угрызениями совести, что хочу девушку, когда на днях вступил на путь окольцовывания.
Так же нельзя.
Я, конечно, не ангел. Но раз уж решил связать себя узами брака, то планировал свою разгульную жизнь прекратить. В моём представлении, свадьба – это святое. Жена – лучшая из лучших. И раз я её выбрал, то это навсегда. Раз выбрал, значит, она и есть та самая идеальная, а такой изменять – грех.
Но… когда глядел в свете луны на эту безумную дочь Дёмина, которая спала, приоткрыв свои пухлые губки, да ещё несколько раз касалась меня во сне своей ручкой с тонкими, длинными пальчиками… то думал, что я полный урод. Вика и не подозревает о том, что я всего день провёл в командировке и уже залип на красотке так, что к утру яйца болеть стали.