Но пострадала лишь одежда — не тело.

Потому что тела у меня больше не было. Возможно, оно было где-то там, внизу, под этой непроницаемой броней из чистой переливающейся праны, которая была теперь не только внутри меня, но и снаружи… Возможно. Но здесь и сейчас Клинки Пустоты Себастьяна, способные разрезать все что угодно, бессильно скользнули по фиолетовой угловатой броне, причинив ущерб лишь одежде.

Да плевать.

Я снова обернулся к Себастьяну и взглянул в его единственный глаз.

К его чести, он выдержал мой взгляд:

— Не знаю, что ты такое… Не знаю, как ты вытащил облик Пустоты сюда… Но я тебя уничтожу! Может, не сегодня, и не завтра, но ты — труп! Ты труп с того самого момента, как возомнил, что можешь стать реадизайнером!

— Ты кое-что перепутал. — спокойно ответил я. — Это я тебя уничтожу.

И я вскинул руки и обвел ими вокруг себя, очерчивая круг дымкой тающей в воздухе праны.

А потом взял ее двумя пальцами и раскинул руки в стороны, расширяя этот круг! Вокруг нас с Себастьяном выросла настоящая прановая стена, диаметром в несколько сотен метров. Несколько сотен метров узкой, заключенной в круг линии, в объеме которой мне подчинялось все.

И, подчиняясь, прана потяжелела, уплотнилась и провалилась в изнанку мира, впуская в него Пустоту.

И образовалось кольцо Пустоты. То единственное, что никто не мог повторить и никто даже не мог понять. То единственное, что обеспечивало безопасность академии реадиза.

То единственное, что могло поймать спатоманта уровня Себастьяна и не дать ему сбежать в неизвестном направлении.

А он уже попытался. Его фигура слегка расплылась, раздвоилась, а потом собралась обратно и он выругался.

Теперь не сбежишь. Кольцо не выпустит.

Конечно, можно было обойтись и без него…

Но мне не хотелось, чтобы Себастьян умирал быстро.

Если закрыть глаза, мир вокруг становился черным и безликим, исключая те предметы, что были напитаны праной. И Себастьян — не исключение. Его фиолетовый силуэт был довольно тусклым — он тоже сильно потратился в той битве, из которой я его вырвал, — но все равно в нем оставалась еще целая куча праны. Праны, которую я перехватил. Праны, которой я приказал начать наращивать объем, разрастаться и увеличиваться в размерах.

Как делал со мной Бернард, когда пытался меня убить в самом начале моей второй жизни.

Лицо Себастьяна дрогнуло и его исказила гримаса. Единственный глаз сощурился, а рот приоткрылся в ехидной усмешке:

— Да у тебя кишка тонка… Убить меня. Ты же слабак.

Я ничего не отвечал.

Все, что надо было, я уже сказал.

Я продолжал наращивать объем праны внутри тела Себастьяна, и через полминуты он уже кряхтел от боли. Он морщился, пытался сопротивляться, но ему нечего было мне противопоставить. Если бы понадобилось, я мог бы просто утопить его в потоке праны.