Ника на подгибающихся ногах добрела до меня и снова выдохнула:
— Ты…
Она медленно занесла над плечом сжатую в кулак руку.
Я поднял ладонь и спокойно поймал удар в нее. Силой опустил руку Кровавой, заводя ей за спину и притягивая к себе. Вторая рука по-хозяйски схватилась за грудь Ники. Одежда податливо расступилась под рукой, она вообще податливо исчезла с тела девушки!
Оказывается, не везде у нее волосы красные при боевой трансформации. Кое-где у нее вообще волос нет.
— Мне нравятся твои уши. — улыбнулся я.
— Сукин сын… Что же ты делаешь, сукин ты сын… — прошептала Ника, встала на цыпочки и больно впилась зубами мне в губы.
Трахаться с такой, как Ника, возможно только в одной позиции — когда ты сзади, а девушка, соответственно, спереди. Иначе вся спина, да и грудь тоже, неминуемо будут исполосованы в мясо, а шея, губы, и все, до чего можно дотянуться зубами — искусаны до крови. Плавали, знаем. И не то, чтобы мне не нравилась такая поза — напротив, очень даже нравилась!
Просто в сложившихся условиях выполнить ее можно было только одним способом.
Что ж, до этого момента трахаться на мотоцикле мне не доводилось…
Но это оказался интересный опыт, который, в общем-то, почти повторял поездку по городу за спиной Ники. С той лишь разницей, что в этот раз я уложил Кровавую грудью прямо на бак, и держал шею рукой, не давая ей даже подняться.
Впрочем, она и не пыталась. Если поначалу какие-то попытки противодействия с ее стороны и были, то когда я разложил ее на седле в удобной для меня позе, она расслабилась и только громко стонала при каждом движении. Помятый мотоцикл опасно покачивался на боковой подставке, пока Ника не нашарила и не зажала рукой рычаг переднего тормоза, после чего испарилась даже эта досадная помеха.
В общем, все складывалось весьма удачно. Только вот кучи дохлых даргов вокруг немного портили общее впечатление… Мне. А Нику это, по-моему, только еще сильнее возбуждало. Ее вообще трудно назвать «нормальной».
Достигнув оргазма, она уперлась руками в бак и сильно, противоестественно, выгнулась — так, что мне показалось, что я услышал как трещат от нечеловеческого угла изгиба позвонки в ее спине. Замерев в такой позиции и издав длинный протяжный стон, Ника несколько раз дернулась и обмякла. Стекла на бак, будто из ее тела вынули все кости, ранее переломанные невероятным изгибом, и осталась в таком нелепом положении, слегка подрагивая.
— Да-а-а… — тихо выдохнула она, скрежеща когтями по баку и снимая с него тонкую стружку краски.
Вряд ли она осознавала, что делает, иначе не стала бы, наверное, так обращаться со своим любимым мотоциклом.