— Это от того, что они не знают, какой ты безрукий, — усмехнулся гальванёр, — а то бы наслушался от них всякого.

— Как на заводе?

— Что ему сделается? Стоит.

— Скучно тут, — пожаловался Семён. — У нас там завсегда что-то новое, а здесь что же — лежи, да лежи.

— Вот и лежи, набирайся сил. К тебе родные не приходили?

— Мамка была. Плакала.

— Чего плакать — ты же живой!

— Боится, что с завода выгонят. Батька, сказывала, запороть грозился в таком разе!

— Зашибись!

— А правда, что ты мастера избил?

— Нет. Так, дал разок.

— И тебя в тюрьму забрали?

— Отпустили уже.

— А с завода не выгнали?

— Я сам ушел.

— Да как же это? — испугался мальчишка и даже приподнял голову от подушки.

— А вот так!

— Без работы — плохо.

— Без мозгов — плохо, — возразил Дмитрий. — Не журись, казак — атаманом станешь. Выздоравливай, а там посмотрим.

— Тебе хорошо — тебя всюду возьмут.

— Дай срок, я и из тебя классного гальванёра сделаю.

— Правда⁈

— Я тебе когда-нибудь врал?

— Нет.

— Вот то-то же! Ладно, мне тут надобно ещё в пару мест заглянуть, так что я пошел. А ты лежи смирно, слушайся докторов и к сестричкам не приставай!

— Скажешь тоже, — слабо улыбнулся Сёмка. — Они же старые.

— Вот видишь — значит, уже присматривался!

В последнее время Александр Людвигович Штиглиц почти отошел от дел, и жил достаточно уединенно. Редко бывая в свете сам, гостей он принимал ещё реже, но сегодня сделал исключение. И хотя его сегодняшний посетитель не имел громкого титула или высокого чина, прием ему был оказан достаточно теплый.

— Ну, вот мы и встретились с вами, молодой человек, — поприветствовал он почтительно поклонившегося ему Будищева.

Человеку, совсем не знавшему старого финансиста, могло показаться, что голос его сух и отстранён, но люди, сколько-нибудь близкие, сразу бы догадались, что барон очень взволнован. Впрочем, встреча их проходила наедине, и никто не мог подсказать отставному унтеру об этом обстоятельстве.

— Я тоже рад знакомству, — просто ответил Дмитрий.

— Вы — храбрый человек, юноша, и оказали мне большую услугу, хотя и не знали, кто тот молодой офицер, которому спасли жизнь. Да-да, я наводил справки и много знаю о вас. Кстати, дело о вашем награждении за столь геройский поступок уже решенное и скоро на вашей груди появится еще одна медаль. На сей раз — аннинская. Но вы, я вижу, не афишируете свои кресты?

Будищев, одетый, ради такого случая, в свой господский костюм, только пожал плечами. Дескать, чего уж тут.

— Ваша скромность похвальна, но всё же позвольте мне поздравить вас с будущей наградой, а также преподнести и свой маленький презент. Прошу вас.