— Ещё подлить, батюшка?

— Да нет, что ты, — отозвался отец. — Наелся уже. Хотя щи у тебя знатные. Жирные да наваристые.

— Когда есть с чего варить, так отчего же им жирными не быть?

— Это верно, — закряхтел машинист. — Слава Богу, живем мы не скудно… эх, совсем большая ты у меня уже стала. Невеста!

— Скажете тоже, невеста, — засмеялась девушка. — Женихов только не видать. Один Сёмка, да и тот, почитай, неделю носа не кажет.

— Это пока, — продолжал гнуть свою линию Филиппов. — А вот просватают, так и улетишь со двора, а я один тут бедовать останусь!

— Полно вам, батюшка. Никуда я от вас не уйду! Даже если и просватают, станем все вместе жить. Места, я чаю, хватит.

— Дай-то Бог.

На некоторое время они замолчали. Стеша разливала чай, а отец колол ножом сахар. Чай они пили, можно сказать, по-господски. Большие граненые стаканы покоились в массивных металлических подстаканниках с вычеканенными на них изображениями тройки лошадей, запряженной в сани. Как они появились в их семье было неясно. Отец на расспросы односложно отвечал, дескать, приданое матери. Откуда у её матушки могли в приданом взяться такие добротные вещи, девушка не знала, да, по совести говоря, и не слишком-то задумывалась над такими вопросами. Есть, да и есть. Чай пить с них удобно, а ещё красиво.

Наконец, всё было готово, и Филипповы приступили к чаепитию. Глава семейства, закинув за щеку кусочек сахару, шумно отхлебывал из своего стакана и, блаженно щурясь, процеживал ароматную жидкость сквозь редкие уже зубы. Дочка, напротив, быстро разгрызла свою долю и с мечтательной улыбкой наслаждалась разлившейся во рту сладостью, и не думая смывать её вкус чаем. Невольно вспомнился их нежданно-негаданно появившийся, а затем пропавший постоялец, угостивший её с Сёмкой диковинной сластью с чудным названием — рахат-лукум.

— Батюшка, а куда Дмитрий делся? — неожиданно спросила она чуть не поперхнувшегося от такого вопроса отца.

— А ты чего это за него вспомнила? — подозрительно спросил Аким, отставив в сторону чай.

— Да так, — пожала плечами Стеша. — Был человек и нету…

Старый мастер чертыхнулся про себя, мол, зачем я этого обормота в дом пустил, у дочки только и мыслей теперь! Но вслух нехотя ответил:

— С их благородием Владимиром Степановичем на полигон поехал, да и поранился там.

— Сильно? — ахнула Стеша.

— Не очень, — скривился Аким Степанович. — Сказано — бестолковый!

Но не успел он договорить, как на улице стукнула калитка, затем послышались шаги в сенях, затем скрипнула дверь, и на пороге появился тот, о ком они только что говорили.